За окном было довольно темно, и стекло отражало тусклый свет прикроватной лампы, окрашивающей одну из комнат лазарета в мрачноватые оттенки. Послышалось легкое шелестение простыни. Либо она перевернулась во время сна, либо очнулась и ей нужно время для того, чтобы оглядеть обстановку вокруг себя.
Поборов желание резко развернуться и начать задавать ей вопросы, я наблюдала за тем, как ветер слегка покачивал черные упитанные вороньи тельца, расположившиеся на ветвях старой осины. Маленький порыв ветра подставлял под угрозу их умиротворенное состояние, грозя вот-вот сломать место отдыха. Не такое увлекательное зрелище, как пробуждение интересующего тебя собеседника.
– Почему вы меня забрали? Почему не оставили там? – раздался приглушенный голос за спиной. Я продолжала делать вид, что слежу за чем-то интересным за окном.
– Так уж вышло... – я сделала небольшую паузу, давая возможность представиться.
– Лиллиан Хопкинс. Но лучше просто – Ли, – поспешила представиться девушка. Послышался еще более громкий шелест одеяла и скрип кровати, видимо, она приняла сидячее положение.
– Ли, у нас так устроено, если человек находится в беде, мы ему помогаем, – теперь я показала ей свое лицо. Нельзя же вечно стоять спиной к собеседнику. Она может принять это на свой счет.
– Но я ведь предупреждала... нельзя было тебе идти за мной, а ты все равно это сделала. Почему ты ослушалась? – с укором произнесла она. И почему все, с кем я когда-либо общалась, начинали знакомство с обвинений?
– Не в моей привычке подчиняться чужим указаниям, – усмехнулась я, сокращая расстояние между нами. Например, ослушалась Александру, нарушила ряд правил учебного заведения. Сокрыла от директора факт нашей магической связи, заставляя ее думать о том, что девушка обычная ординарка. О да, я та еще бунтарка. Она внимательно следила за моими руками, словно ожидала, что в них будет оружие.
– Тогда понятно, почему, вопреки моим попыткам оградить тебя от опасности, я все равно оказалась... Кстати, где это я? – ничего себе любопытство. Она казалась мне слишком бодрой и назойливой. Так вот какое первое впечатление я производила на людей. Я тут же осеклась, понимая, насколько глупо сравнивать себя с этой девушкой.
– Ты находишься в школе боевых искусств, но это не столь важно. Главное, что ты жива, и здесь тебе не грозит опасность. Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась я, огибая ее кровать. Присаживаться рядом без приглашения было бы неуместно, поэтому я просто оперлась руками на железную спинку у изножья ее лежбища.
– Относительно неплохо, вот только голова болит, – она ощупала свой затылок, и я знала, какое разочарование ее там ждет, – Этот истукан, что, кирпич мне на голову кинул? – возмутилась она.
– Не-а, это был ящик. Прямое попадание.
– О, ну тогда понятно, почему шишка размером с бейсбольный мяч, – пропыхтела она, продолжая ощупывать свой затылок. И мы, переглянувшись, засмеялись, – Ну, не так страшно, видали и похуже.
– Мне очень интересно узнать, Лиллиан, как ты оказалась в том месте, и почему тебя держали в плену? Еще мне бы хотелось понять, почему я могу слышать твой голос в своей голове, – и как бы невзначай в моей голове послышалось, стучащее по черепушке «привет», произнесенное ее голосом. При этом губы девушки по-прежнему были сомкнуты. Очевидно, что ординары не обладают подобными способностями. – Ну, так что, расскажешь?
– Конечно. Но для твоего же блага будет лучше, если ты присядешь. Так, на всякий случай. – Я послушалась совета Лили и села на край кровати, когда она вздохнула и приготовилась вещать. – Я родилась в семье нефилимов, в Дерби, родители погибли на одном из заданий, и я стала сиротой. Я, если честно, их толком не помню, – она нахмурила брови, и между ними появилась резкая и глубокая морщинка. – Одинокая и никому не нужная четырехлетняя девочка, оставленная на произвол судьбы, не прожила бы и пары дней. Но меня очень быстро нашла и приютила одна очень хорошая ведьма, которая мечтала о дочке. – На лице Лиллиан просияла улыбка от приятных воспоминаний. – Несколько лет назад мы переехали сюда, потому что ей угрожало прошлое. – Два года назад она была жестоко убита человеком из шайки тех разбойников, что держали меня в плену. – Ли кашлянула, подтягивая к себе ноги. Она обхватила колени руками и посмотрела куда-то вперед, – примерно через полтора года ко мне заявилась куча до зубов вооруженных людей. Меня схватили и, напялив на голову грязный и вонючий мешок, приволокли в подвал. Просто к слову в нем так воняло плесенью, что помойка в сравнении с ним просто благоухает цветочными ароматами, – ее передернуло от воспоминаний, а я представила, сколько трудностей обрушилось на эту бедную девушку, – Меня постоянно пичкали какими-то порошками, но я особо на них не жаловалась, ведь от них было намного легче. После их приема возникало такое чувство... кайфа что ли. Иногда я задавалась вопросом, что же на мне тестируют, но ответить на него не могла. Долгое время я считала, что какие-то новые наркотики, ну и я подумала, если и умирать, то от эйфории. Но этому не суждено было случиться, ведь через некоторое время из подслушанных разговоров своих надзирателей я узнала, что эти порошки не лекарства и не наркотики, а плоть. И не человеческая, а магов. Плоть когда-то живых существ, Кэтрин, только представь. Четыре месяца они держали меня на этих порошках, а после перевели в другое место. И, кажется, постирать мешок они даже не пытались.