Хотя, наказания стоит бояться только в том случае, если вообще останусь в живых. После такого неравного и быстрого боя, , пришлось усомниться в том, что я вообще кому-то могу дать отпор.
– Он тебе больше не пригодится. Идем к хозяину, – она схватила меня под руку, и по коже пробежал дурацкий холодок.
– Хозяин?! – У них тут что, рабством занимаются? Но она лишь усмехнулась в ответ на мой вопрос. С каждым новым словом, произнесенным в этом доме, мне все сильнее хотелось проснуться. Но меня уже и так нехило «ущипнули», чтобы я могла удостовериться, что все происходит наяву – на руке был красный след от тонких девчачьих пальцев.
– Да, он дал мне вторую жизнь, когда спас от неминуемой смерти. Я обязана ему всем, а потому буду верно служить. – Только сейчас я обратила внимание на то, как она странно говорит. Очень красиво и как-то по-взрослому, что не свойственно ребенку двенадцати лет.
– Так тебя зовут Мэри? – решила я перевести тему, чтобы хоть немного успокоить нервы, пока мы возвращались к Корнелиусу, попутно я искала какой-то выход, но меня снова настигла тьма коридоров.
– Сколько себя помню.
– Откуда ты знаешь Эндрю? – Мне было интересно, откуда они могли знать друг друга, и как так произошло, что я сейчас в руках плохих знакомых Энди.
– О, это тебя не касается, – прямо ответила она, толкнув меня к проему, из которого я убегала. – А теперь иди в гостиную. И без глупостей. – Звучало как угроза, ничего не оставалось, как подчиниться. Тем более она не отставала от меня и шла позади так, чтобы у меня не оставалось возможности вновь попытаться сбежать.
Корнелиус все так же сидел в одном из кресел, закинув ногу на ногу, и со скучающим видом разглядывал свои ногти. Потом он лениво посмотрел на меня, одарив презрительным взглядом.
– Ишь, какая шустрая. Но я ведь говорил, что тебе не убежать отсюда, видимо, я считал тебя умнее, чем ты есть на самом деле, – я злобно посмотрела на него. – Смотрю, вы уже подружились с Мэри.
– Ну, если преследование с избиением и порчей имущества можно назвать таким выражением, то да, можно сказать мы стали лучшими друзьями, – с сарказмом пробормотала я, скрестив руки на груди. А сама мысленно оглядывала комнату в поисках средств самообороны. Ничего, кроме стула не бросалось в глаза, но такой предмет я не смогу поднять выше груди и уж тем более кого-то им оглушить.
– Ничего, – улыбнулся он, – у вас будет предостаточно времени, чтобы исправить это недоразумение. Теперь ты будешь частью нашей маленькой семьи.
– Да зачем я вам? – Чуть ли не рыча прокричала я, бессильно размахивая руками в воздухе, будто это помогло бы мне чудесным образом избавиться от надзирателей и очутиться дома.
– Ты обладаешь невероятной, великой силой, которую тебе только предстоит открыть и развить, чтобы исполнить свое предназначение.
– Вы с ума сошли, серьезно. Нет у меня никакой силы! Сами посудите, будь у меня какая-то сила, что бы я сделала первым делом? Правильно, избавилась бы от вас двоих и сбежала. А так, сами видите, я сижу здесь и слушаю россказни о какой-то великой силе, которой у меня нет и никогда не было.
– Ты ошибаешься, – произнес он все так же спокойно, сцепив пальцы рук воедино. – Иногда, чтобы сила проявилась, нужен какой-то толчок или событие. Как, например, преследование демопсом.
– То чудовище… это ваша зверушка? – теперь я стала осознавать то, что у меня не было помутнения рассудка, ведь причиной бед был Корнелиус.
– Мы только хотели отыскать тебя, но ты проявила силу, запрятав демопса прямо в преисподнюю. – Что за ахинею он несет?
– Не хочу больше ничего слушать! Оставьте меня в покое! Отпустите меня, я ничего не могу вам дать, я не та, кого вы ищете, – когда я крикнула, мне стало значительно легче, но послышался нарастающий шум, похожий на треск и на меня посыпалась известь.
Я подняла голову и увидела, что по потолку ползла трещина, которая становилась все глубже. Видимо здание рушилось или что-то в этом роде, и это ну никак не было запланировано моими похитителями, потому что на их лицах отразилось такое же удивление, как и на моем. Стоило бы уходить из опасной зоны, но Корнелиус почему-то медленно поднялся с кресла и вновь обратился ко мне: