Так сложилось, что при выходе из семьи наши мамы решили не разъезжаться далеко и обосновались рядом с отцовским домом, чтобы всегда поддерживать связь с родными. Это позволило мне с Анной проводить друг с другом все детство, что очень сблизило нас.
Мы как один живой организм всегда ходили вместе, были настолько привязаны друг к другу, что понимали некоторые вещи без слов, и так часто отвечали одновременно одними и теми же словами, что люди задумывались о том, что мы двойняшки.
И вот опять она старалась обо мне позаботиться, прямо как в детстве. В голове сразу всплыла картина, когда я неудачно приземлилась при падении с велосипеда на землю. Самое обидное было то, что он был устойчив от падений, благодаря трем колесам, но меня, по щедрости собственной неуклюжести угораздило перекувыркнуться вместе с ним. В тот день сестра вообразила себя врачом, находящимся на важной операции, и с сосредоточенным видом прикладывала к моим ранам листья подорожника, словно тот был единственным средством, способным меня вылечить.
– Почему ты так на меня смотришь? – спросила Анна, неловко пытаясь открыть баночку с перекисью.
– Как, так? – недоуменно ответила я, потирая пятую точку, которая уже затекла от сидения на краю ванной.
– Так, словно тебя по башке ударили. Если что, на твоем лице расплылась глуповатая улыбка, – она усмехнулась. – И я не могу понять причины ее происхождения. Я что, кажусь тебе забавной? – сестра нахмурила брови, сурово поправив очки указательным пальцем. Мы переглянулись и рассмеялись.
– Неправда, у меня вовсе не глупая улыбка! – возмутилась я.
– А вот и правда, – начала поддразнивать она, протирая мои коленки обеззараживающим раствором, после чего налепила на царапины пластырь и подытожила. – Недельки через полторы будешь как новенькая. Одевайся.
– Анни...– мой тон заставил сестру насторожиться, и она обеспокоенно взглянула на меня, – Давай пойдем на кухню?
– Ну конечно, – она закатила глаза, словно я попросила какую-то абсурдную вещь.
Мы направились на кухню. Сестра предложила мне чаю, но получив отказ налила мне стакан воды, и, зная мою любовь к еде, поставила на стол корзинку с печеньем. Я села за стол, мои руки тряслись, и чтобы хоть как-то унять дрожь, отпила немного воды.
Анни села напротив, подозрительно глядя на меня. Наверное из-за того, что я совершенно не притронулась к печенью, это действительно странно, потому что оно было шоколадным. Я никогда и ни при каких обстоятельствах не отказывалась от сладкого, особенно от чего-то с шоколадом, ведь жить без него не могла. Я сделала еще глоток, опустошив стакан, а Анна подперла подбородок обеими руками и с видом страстного слушателя уставилась на меня. Немного взвесив все за и против, я поняла, что стоит рассказать все, как есть, а там будь что будет.
Сестра выслушала весь рассказ, ни разу не перебив меня, за что я была безумно ей благодарна, потому что не смогла бы продолжить свое повествование даже после короткой паузы. Она, как я и ожидала, поверила мне. Но по выражению, застывшему на ее лице, было понятно одно – она испугалась. Как и я. Так мы молча сидели, пока Анни не нарушила тишину, во время этой короткой паузы я успела съесть пару печенек, отчего мне стало чуточку легче:
– Да... Я уж не знаю, что и сказать, – она сосредоточенно потирала виски.
– Считаешь, я сошла с ума? – корзинка с печеньем постепенно опустошалась.
– Нет, я так не думаю. Вполне реально, что ты могла что-то увидеть. Мне порой тоже кажется, словно я вижу то, чего остальные не замечают или просто игнорируют.
– Мне явно нельзя читать книги, а то слишком сильно у меня воображение разыгрывается. Мерещится, будто на меня нападают монстры. Вдруг, то просто была грязная собака, и она вовсе не собиралась меня трогать. А я себе нафантазировала страшное чудовище, готовое меня разорвать.
– А что, если все было взаправду? Что, если это не игра воображения? Я тоже читаю всякую всячину, просто мне на улицу в темное время суток выходить не приходилось. А представь я выхожу мусор выкинуть и бац, тоже происходит что-то непонятное, и меня вдруг забирают пришельцы. – я оценила попытки сестры пошутить, но все равно была встревожена.