День 26
Я резко просыпаюсь в половине пятого – сердце колотится – и скидываю с себя одеяло. Волнение от того, что происходит с Гейбом, – а это волнение, ведь после того, как он подбросил меня до дома, мое тело еще час гудело, я ощущала его поцелуи на своем животе и ребрах, – не способствовало полноценному сну. На самом деле все наоборот. После трех ночных кошмаров с Патриком в главной роли я сдаюсь и в темноте надеваю кроссовки для бега. В голове крутятся воспоминания и сожаления.
Ноги наконец превращаются в желе, пот течет по позвоночнику – чувствую слабость от жары и обезвоживания, бегу так, словно что-то меня преследует, словно моя жизнь в опасности. В итоге упираюсь руками в колени, лицо красное и покрылось пятнами, в боку колет так, будто кто-то схватил за легкие и с силой их сдавил.
Поверить не могу, что когда-то меня хотели отправить в Бристоль, чтобы я бегала, но все так и было: в десятом классе в марте, во время моего забега против монастыря Святого Сердца, на трибунах появилась загорелая подтянутая женщина, а потом и следующим утром на тренировке. После обеда меня вызвали к руководству, усадили на пластмассовый стул и дали брошюру.
– Подумай об этом, – призвала меня рекрутер. Ее волосы были убраны в аккуратный хвостик на макушке, на ногах спортивные кроссовки, будто она планировала сразу после этой встречи отправиться бегом в Аризону. – Просто пища для размышления на следующий год.
После последнего урока я отыскала Патрика на парковке, он ждал меня на водительском сиденье «Бронко». В нашем округе действовал старый закон, что дети могут получить права на полгода раньше, если родителям требуется помощь с работой на ферме, а так как дом семьи Доннелли был поделен на зоны, все трое смогли водить прежде всех остальных. Обычно нас возил Гейб, потому что был самым старшим, но сегодня подвозил свою типа девушку Софи, а у Джулии до без пятнадцати пять была тренировка чирлидеров. По вторникам мы с Патриком всегда ездили одни. Вторники я любила больше всего.
Когда я открыла дверь, он слушал Mumford&Sons, откинув голову на потертое кожаное сиденье, дневное солнце танцевало по его гладкой загорелой коже. Он нежно обхватил мое лицо ладонями и поприветствовал поцелуем, таким знакомым и приятным.
– Что тут у тебя? – спросил он, когда я протянула ему брошюру: серые глаза с любопытством взглянули на нее, а потом на меня. Выражение его лица омрачилось, когда я объяснила.
– Ого, – сказал он, когда я закончила. Вернул мне брошюру, бросил взгляд через плечо и включил заднюю передачу. – Я… ого.
– Это странно, да?
– Ага, – Патрик хохотнул, – это очень странно.
– Правда? – спросила я обиженно, хотя сама первая это сказала. – М-м.
– Нет, я не имел в виду, что ты не быстрая бегунья, просто… подожди, – сказал Патрик, посмотрев на меня, а потом выехал с парковки. Под моими ногами захрустела обертка от батончика мюсли, оставленная Джулией. – Ты хочешь поехать?
– Не знаю. – Я пожала плечами, вдруг, как ни странно, пожалев, что сказала ему. Я никогда так не чувствовала себя рядом с Патриком, ведь постоянно делилась с ним своими мыслями еще с тех пор, как научилась говорить. Это было непривычно и непонятно, словно оступиться на тротуаре. – Нет. В смысле, это вряд ли. Нет.
– Это что, как Хогвартс? Живешь в лесу с кучей других девчонок, которые заставляют с помощью девственной крови проводить обряды?
– Это не Хогвартс. – По правде говоря, меня это немного рассердило. Не скажешь, что он ко всему относится с пренебрежением… Ладно, так и было, но не при разговоре со мной. Меня он слушал, я говорила на его языке. – Мы все равно живем в лесу, – указала я, игнорируя его слова про обряды – и про девственниц – и ковыряя пластмассовый шов на двери «Бронко». Я нечасто сидела спереди, ведь обычно это место занимала Джулия, а мы с Патриком забирались назад. – Кажется, это место находится в пустыне. Я не знаю. Ты прав, это глупо. Забудь, что я сказала.
Мы остановились на красный; Патрик потянулся и слегка подтолкнул меня в бедро.
– Молс, – сказал он, глядя на меня так, будто я дергала его за цепь, будто думал, я пыталась пожать ему руку, держа в своей шокер, или заставить его сесть на пукающую подушку, или предложила ему жвачку, окрашивающую зубы в черный. – Эй, поговори со мной. Ты хочешь поехать?
– Нет, – упрямо повторила я. – Не хочу, просто… мне не нравится, что ты говоришь об этом, как о чем-то невозможном, понимаешь?