Как и все остальные.
– Видишь? – спрашивает Гейб, когда мы завершаем круг по периметру и останавливаемся у одного из столов, чтобы положить на мою тарелку немного салата с картофелем и майонезом. Мы пообщались со старыми приятелями Чака и новым женихом кузины Дженны; я уже объяснила минимум трем разным тетушкам, что пока не выбрала себе специальность. Мы держались подальше от Джулии и Элизабет Риз, которые развалились в гамаке, склонив друг к другу головы. На них одинаковые легкие кофты, и им, слава богу, вроде намного интереснее трепаться друг с другом, чем досаждать в этот день мне. Патрик же превратился в привидение. Я краем глаза посматривала на него, а он как будто научился ходить сквозь стены и исчезать по желанию, словно фокусник, – был, а потом снова исчез.
Раньше на таких вечеринках мы с ним занимались своими делами – чего греха таить, так происходило на каждой вечеринке, – пробирались в сарай, чтобы сыграть в «Я лучше» или просто тусовались, закинув друг на друга ноги, рука Патрика играла с моими волосами. Вспоминаю лето здесь после десятого класса, после нашего с Гейбом секса, но перед его отъездом в колледж. Мы с Патриком тогда снова сошлись и провели весь день в сарае на диване.
В другой ситуации я бы попыталась вывести его ко всем, но в тот день была благодарна его склонности к уединению – так было легче избегать его брата.
А вот Гейб любит пообщаться, и я понимала, что, оказавшись здесь, все время придется находиться рядом – внедриться и стать частью вечеринки, стать человеком, который на фотографиях стоит спереди, а не прячется где-то в задних рядах с какой-нибудь обрезанной частью тела и отвернувшись.
Не только Патрик и Джулия избегают меня – Конни я пока тоже не видела, лишь мельком заметила, как она исчезла на кухне. А в остальном, если не считать озадаченные взгляды пары кузенов Гейба, этот вечер совсем не напоминает инквизиторский суд, как я ожидала.
– Не так уж плохо, верно? – подстегивает Гейб, подтолкнув меня в плечо. – Я рассказал им, что у тебя все круто, и попросил подыграть.
– Ох, весельчак. – Хочу закатить глаза, но не могу стереть улыбку со своего лица. Это напоминает победу – возможно, крошечную, но настоящую ощутимую победу. Тяну его к себе за петлю на шортах.
– Архангел Гавриил! – слышится крик от подъездной дорожки – прибыли Райан и другие друзья Гейба с вечеринки у озера. В руках – ящики пива и лимонада.
– Скажи, чтобы перестали тебя так называть, – говорю Гейбу, когда мы идем к ним навстречу. Здесь Келси с ужасными серьгами в ушах и светлой стрижкой, сандалии как у гладиаторов достают до самых ее коленей. А еще парень с длинными волосами, которого, кажется, зовут либо Скотт, либо Стив, и другие ребята, которых я не знаю. Все в солнечных очках и улыбаются, словно семейную вечеринку Гейба они не променяли бы ни на какую другую.
Келси, заметив, обнимает меня, словно мы давнишние друзья, и тут же пускается в рассказ о дизайне бирюзового украшения, которое только что заказала в магазин. Мы все вместе переходим к группе садовых кресел возле огорода, где пьем лимонад и добрую часть вечера едим чипсы. Я чувствую себя защищенной в окружении толпы, и со мной не забывают общаться. И понимаю, что с друзьями Гейба я ощущаю себя в безопасности.
Но есть странная правда – кажется, я никого не интересую на этой вечеринке. Никто не ставит подножки и не хихикает; никто не надувает пузырь из жвачки в мои волосы. Около четырех Келси поднимается за еще одной порцией салата с макаронами, и благодаря ей – а еще маргарите, которую мне подливала одна из теть, – я расслабилась и отваживаюсь сходить в туалет. Только я выхожу из небольшого туалета под лестницей, как слышу Конни за углом:
– Выйди и помоги мне с мороженым, хорошо, именинница? – говорит она. Знакомый голос отдается эхом от высокого потолка и натертых полов. Раньше мы все вчетвером скользили по ним в носках. – И перестань кривиться, будто пахнет чем-то дурным.
– А я чувствую, что пахнет чем-то дурным, – тут же парирует Джулия. – И ее зовут Молли.
– Достаточно, – перебивает ее Конни, а я бледнею так сильно, что боюсь, как бы не охнуть: подо мной словно распахнулся люк. До отъезда в Бристоль такое случалось часто, меня обсуждали, невзирая на то, слышала я или нет. Можно было бы и привыкнуть к такому. Знакомая волна стыда ощущается физически, словно головокружение.
– Давай не сейчас, хорошо? – продолжает Конни. – Пока эта девушка в нашем доме, понимаешь? – Я морщусь на словах «эта девушка» – вот кем я стала для Конни, а ведь она столько раз обнимала меня, приветствуя, укладывала в кровать и заботилась обо мне. Я была уверена, она любит меня, как своих трех детей. – Джулс, нет смысла раздувать из мухи слона и портить себе день.