– У него умер папа, – заявила я на жалобу Имоджен, что в последнее время динамила ее.
– Да, год назад, – парировала она.
Я не знала, как на такое ответить. Всегда понимала, что отчужденность Патрика каким-то образом влияет на окружающий мир. Для меня это выглядело по-другому, ведь Патрик был моим человеком, моей второй половинкой. И я ни разу не почувствовала, что увязла, отрезана от мира или должна заняться чем-то еще, никогда не думала, что хочу оказаться в каком-то другом месте.
Так было, пока не случилось это.
Все произошло через несколько недель после моей встречи с рекрутером из Бристоля. В апреле десятого учебного года я получила от нее еще один е-мейл: Просто хотела еще раз сказать, что мне было приятно с тобой пообщаться. Я ответила ей, задала еще несколько вопросов. Я не поднимала тему с Патриком, но мысль об этом нестерпимо колола меня, словно этикетка дешевой хлопковой футболки или крошечный осколок стекла в туфле. Я никогда не испытывала таких странных чувств, как будто должна была сказать то, о чем он не хотел слышать. Такого со мной никогда раньше не случалось.
Я попыталась выкинуть это из головы, что было довольно легко, ведь Патрик прокладывал дорожку из поцелуев по моей шее; мы устроились на диване в их гостиной и убивали время перед бейсбольной игрой в школе. В доме, кроме нас, никого не было. Его теплые пальцы заскользили по моей груди, по все еще плоскому животу и неуверенно завозились с пуговицей на моих джинсах. Я втянула воздух. Несмотря на продолжительность наших отношений, дальше этого мы ни разу не заходили, и каждый сантиметр моей кожи при его прикосновении обжигало льдом.
– Что думаешь? – тихо пробормотал он мне на ухо. – Хочешь подняться?
Я правда хотела, хотела, чтобы он продолжал это делать, хотела видеть на кровати его знакомое лицо, тело и смятую футболку.
– Да, – ответила я. – Да, хочу, только можно я сначала… – Глубоко вдохнула, и у меня слегка закружилась голова. Мы действительно собирались заняться тем, о чем я думала? – Только можно я сначала пописаю?
Патрик засмеялся.
– Конечно. – Он поднялся с дивана и поправил штаны. Затем взял меня за руку и поднял. – У тебя есть гигиеническая помада?
– Ха, что, слишком много целовался? – улыбнулась я. – Да, в рюкзаке.
– Засранка.
– И ты меня любишь, – крикнула я через плечо, уверенная в том, что он и правда любил и всегда будет; но, когда я через минуту вернулась, его мрачность погрузила меня в сомнение.
– Что это? – спросил он, поднимая распечатанный листок.
Дерьмо. Он нашел в моем рюкзаке переписку с рекрутером: я распечатала ее в школе, чтобы на выходных показать маме.
Я глубоко вдохнула.
– Патрик…
– Ты поедешь? – спросил он, за три секунды полностью выйдя из себя. – В Аризону?
– Нет! – ответила я, желая как можно быстрее его успокоить и вернуться к тому, что чувствовала минуту назад, к ощущению безопасности и волнения. – В смысле, возможно, нет, я лишь хотела…
– Возможно, нет?
– Я не знаю! – воскликнула я. – Я собиралась поговорить об этом с тобой, хотела поговорить, просто…
– Решила вместо этого всю неделю врать мне?
– Эй, ребята. – В дверном проеме, постучав дважды по дереву, словно понимал, что мешает чему-то, но хотел предупредить о своем присутствии, замер Гейб. – Вы готовы ехать?
– Ох, черт, сколько времени? – Я посмотрела на Гейба, а потом перевела взгляд на часы на телевизионной приставке и покраснела при мысли, что он слышал наш спор. Он должен был отвезти нас на игру. А я совершенно потеряла счет времени. – Нам пора, да?
– Еще есть немного времени, – заверил Гейб меня. Он через месяц заканчивал школу. – Игра начнется в семь.
Я посмотрела на каменное лицо Патрика, затем снова на его старшего брата.
– Знаю, но я сказала Имоджен, мы приедем пораньше. – Спорт в нашей школе не находился на первом месте, но местная бейсбольная команда вышла в плей-офф, и об этом пятничном вечере мы говорили всю неделю. Джулия состояла в группе поддержки, а Энни и художественный кружок подготовили кучу плакатов; после мы собирались поужинать блинами. Я давно уже ни с кем не тусовалась и начала замечать странную боль, словно мои друзья отдалялись от меня, хотя всегда были рядом. Словно какая-то скрытая часть меня уже готовилась покинуть свое место. Я глубоко вдохнула и посмотрела на Патрика, в знак примирения положив руку на его запястье. Попыталась передать ему телепатически: «Пожалуйста, давай отложим этот разговор?»