А вторым делом отмечаю Патрика.
– Молс, – говорит он, нависая надо мной, отчего его лицо оказывается в тени, и подталкивая мое бедро лодыжкой. Я быстро сажусь и не понимаю, что происходит. Все тело жжет.
– Ты только что меня разбудил? – глупо спрашиваю я. Я специально избегала его с самого нашего приезда, стараясь предоставить им с Тесс личное пространство. Хотя им не нужна моя помощь: приехав сюда, они провели большую часть вечера, сидя у воды на огромном камне, склонив друг к другу головы и делясь секретами, о которых я даже не могу догадываться. Я взяла предложенное Гейбом пиво и сидела со всеми у костра. Старалась не завидовать им. – Где все?
– Ты сгорела, – не совсем дружелюбно сообщает мне Патрик. – Тебе надо нанести солнцезащитный крем, спрятаться в тень или куда-то еще.
– М-м, – рассеянно бормочу я, чувствуя себя слабее, чем до этого. Его колени находятся на уровне моих глаз, вижу порванные джинсы, которые он носит, сколько я себя помню, и участки загорелой кожи, выглядывающей в прорези. И я задаюсь вопросом, сколько он уже стоит надо мной и о чем в этот момент думал. Прости за то, что было раньше, хочу ему сказать. Гейб вел себя, как придурок, и мне жаль. – Хорошо.
– Вот, – говорит Патрик и протягивает мне бутылку с кремом, твердые подушечки пальцев касаются моих. К тому моменту, как я соображаю поднять голову и поблагодарить его, он уже ушел.
Вечером проходит концерт. Звон барабанов и гитар эхом разносится по горам, словно отголосок другой жизни; Гейб тянет меня сквозь толпу, чтобы немного поцеловаться в темноте. Его ладони приятно царапают мое обожженное лицо.
– Ты забавная, – бормочет он, прикусив мою нижнюю губу.
– Ты забавнее, – отвечаю ему и улыбаюсь.
Вернувшись из туалета, вижу у наших палаток Тесс, растерянно обнимающую себя.
– Куда все делись? – спрашивает она, увидев меня. От нее пахнет выпивкой и спреем от комаров. – Я потеряла всех.
– Они все еще на поле, – отвечаю ей. А потом приглядываюсь. – Ты в порядке?
Тесс качает головой.
– Я напилась, – сообщает она. – Ох, Молли, я так напилась.
– Правда, что ли? – Честно говоря, я сама слегка пьяна, несколько бутылок пива носятся в моей крови, мозгу и костях. – Здорово вдарило?
– Да, – невнятно говорит Тесс. – Здорово. Мне как-то нехорошо.
– Ладно, – говорю, нахмурившись, беру ее за руку и веду к столу. – С тобой все в порядке. Просто посиди, а я принесу воды.
– Нет, не уходи, – тут же просит Тесс. – Просто… пожалуйста, не надо.
Я моргаю, удивленно и немного встревоженно.
– Хорошо. Все хорошо. – Так, новый план. – Я никуда не уйду.
Щурюсь, чтобы в темноте разглядеть кого-то из нашей компании, когда Тесс внезапно вскакивает со скамейки.
– Нет, – говорит она. – Нет, нет, меня сейчас…
По ее зеленому лицу сразу становится ясно, что произойдет, пусть даже она не заканчивает предложение – поблизости не замечаю ни одного ящика для мусора, поэтому хватаю ее за плечи и веду к полянке подальше от палаток.
– Вот здесь, – инструктирую я, заставляя наклониться и расставляя ее ноги, словно она кукла. – Ты в порядке.
Продолжаю повторять эти слова, пока ее рвет, поглаживаю по спине и слежу, чтобы ее рыжая коса не попала в выходящую гадость. Такое ощущение, что проходит много времени. Я ненавижу звук рвоты – саму начинает тошнить, но не могу уйти и бросить ее, поэтому смотрю на деревья и стараюсь особо не прислушиваться.
– О господи, – говорит, закончив, Тесс, выпрямляется и вытирает рот тыльной стороной руки. Ее глаза покраснели, а лицо опухло. Она словно постарела на десять лет. – Мне жаль. Мне так жаль. Только не рассказывай Патрику, хорошо? Пожалуйста, не рассказывай Патрику.
– Ему будет все равно, – заверяю я и убираю с ее лба выпавшую прядь волос, хотя мне самой хочется скрыть это от него. Знаю по опыту, что он не из тех, кому можно признаться в своем фиаско. – Он лишь захочет убедиться, что ты в порядке. Но, конечно, я не расскажу. Хочешь прилечь?
– Воды, – говорит Тесс, поэтому киваю и веду ее за руку назад к нашим вещам, затем роюсь в рюкзаке и достаю большую бутылку воды.
– Пей медленно, – предупреждаю, чтобы ее снова не стошнило. Тесс покорно кивает и пьет воду, а потом забирается в палатку и вырубается на спальном мешке Патрика, даже не успев раздеться. Снова набираю воду в бутылку и засовываю к ней, чтобы попила потом. Похмелье будет тяжелым.
Иду обратно через поле, чтобы найти Гейба, но натыкаюсь на Патрика, который сидит у почти прогоревших угольков костра и смотрит на пламя, освещающее его лицо. Он серьезен, словно пытается разгадать загадку. Его папа раньше тоже разжигал для нас костер на заднем дворе дома и рассказывал перед сном длинные запутанные истории. Мы засыпали в спальных мешках бок о бок. И сидели так же во время рассказов Чака.