– Нам пора возвращаться, – тихо говорит он, тянется и вытирает рот тыльной стороной ладони. – Готова?
– Я… – Дышу с таким трудом, что не знаю, могу ли стоять прямо. Понятия не имею, что только что произошло – чему я только что позволила случиться. – Серьезно?
Патрик с мгновение смотрит на меня.
– Идем, – вот и все, что он говорит, и кивает в сторону вечеринки. Слышу громкий смех Имоджен. Закрываю глаза и считаю до десяти, стараясь собраться. А когда открываю, Патрика уже нет.
День 64
Когда я спускаюсь перекусить, в доме тихо, но мама сидит на диване, накрывшись старым голубым пледом, с миской чесночно-сырного попкорна на коленях и смотрит «Тутси». Я целый год не думала об этом попкорне, но от запаха рот наполняется слюной – это любимое блюдо Дианы Барлоу, а также мое с самого детства. Она иногда разрешала мне его поесть на ужин, в качестве угощения.
На минуту замираю в дверном проеме, наблюдая за ковыляющим на экране Дастином Хоффманом на каблуках, и не хочу с ней разговаривать, но и подниматься наверх тоже не хочется. Мне кажется, меня даже никто не замечает, но тут она протягивает в мою сторону миску.
– Хочешь поесть попкорна? – спрашивает она, не отводя взгляда от телевизора. – Или будешь стоять там и подглядывать?
Открываю рот сказать ей, что планировала подглядывать, а затем так же быстро закрываю его. Чувствую вдруг невероятную усталость. Мои губы словно горят после поцелуя Патрика. Грудь болит, как ноги после вчерашней пробежки.
– Я не против попкорна, – наконец признаюсь и заползаю в гостиную. Под ногами громко скрипит пол. Мама молча кивает. Пристраиваюсь на краешке кожаного дивана, безуспешно борясь с поглотившими меня подушками. А когда она предлагает мне одеяло, я беру его. Телевизор тихо бормочет. Я медленно дышу.
День 65
– …И тут, когда за ней закрывается дверь, она понимает, что оставила на кухонной стойке пакет с какашками.
Имоджен, Гейб и я смотрим на Джея, а потом так громко и истерично хохочем, что люди на другом конце «У Банчи» поворачиваются на нас посмотреть.
– Это городская легенда! – протестую я, хихикая, и опасаюсь, как бы молочный коктейль не брызнул из носа. – Это городская легенда, ага, я же погуглю это. Такого быть не может.
– Давай, погугли, – великодушно предлагает Джей, подбирая с тарелки последнюю картошку фри и кивая. – Это случилось с кузиной моего друга.
– Ну-ну, – тянусь и тащу у Имоджен огурчик. – Я считаю, у тебя в голове полный сумбур, но еще это самая лучшая история, которую я когда-либо слышала, поэтому…
Гейб закидывает руку на спинку кабинки, внутренняя часть локтя касается моих волос.
– Молли – скептик, – говорит он.
– Я скептик! – тут же соглашаюсь, но, по правде говоря, в этот момент я радуюсь. Если бы в начале лета мне сказали, что я буду проводить нормальный вечер со своим парнем и друзьями, я бы спросила, что именно вы курили и где мне тоже можно достать.
Ладно, не совсем нормальный. Я стараюсь игнорировать тошноту, возникающую в желудке каждый раз, как вспоминаю произошедшее тем вечером с Патриком. Вспоминаю его гладкую теплую кожу под кончиками моих пальцев. Как обхватывала его ногами вокруг талии. Я как будто нахожусь в фильме ужасов, чувствуя себя именно тем ночным кошмаром, каким меня считает Джулия: снова и снова проношусь по семье Доннелли, как какое-то стихийное бедствие. Торнадо, на полпути сменившее курс и вернувшееся за добавкой.
Но за исключением этого? Все совершенно нормально.
Пока мы обсуждаем, взять ли на десерт картофельные чипсы, дверь открывается, и заходят Патрик и Тесс. Я ощущаю, как в моей груди быстро формируется смерч. Имоджен спрашивала, можно ли написать Тесс и сказать ей, где мы. И я изо всех сил старалась не выдавать эмоций, но после случившегося тем вечером между мной и Патриком убеждала себя, что у него не хватит смелости к нам присоединиться.
Похоже, я заметно обалдела, потому что Имоджен бросает на меня вопросительный взгляд, а потом приходит в себя и расплывается в широкой дружелюбной улыбке.
– Привет, ребята! – кричит она. – Вы только что пропустили замечательный рассказ Джея про девочку, сходившую в туалет на кухонную стойку. Присаживайтесь.
– Она не ходила в туалет на стойку, – протестует Джей, когда мы сдвигаемся, чтобы освободить место. Тесс садится рядом с Имоджен, и Патрику приходится занять место рядом со мной. Я в буквальном смысле оказываюсь между ним и его братом: с обеих сторон по теплому Доннелли, и места так мало, что я едва могу пошевелить руками. Мое тело напрягается, как у пушистого зверька, почуявшего хищника. Патрик ни разу на меня не посмотрел. Стараюсь не думать о его губах на моих, о царапанье коры по моей обнаженной шее. А когда тянусь за стаканом воды, так волнуюсь, что сталкиваю грязную вилку прямо ему на колени.