Вспоминаю, как в самом конце десятого класса призналась маме о нас с Гейбом – через две недели после случившегося, после выпускного, Гейб уехал работать вожатым в лагере Беркшира, а мы с Патриком так и не разговаривали. Все вырвалось из меня, как из давно спящего вулкана.
– Расскажи мне, – попросила мама, настойчиво и внимательно глядя на меня. Это было похоже на очищающий огонь.
После этого я побежала к Доннелли, не успело еще даже посветлеть, и воспользовалась запасным ключом, который Конни прятала в огороде под глиняной лягушкой.
– Проснись, – сказала я Патрику, забравшись к нему на кровать. От него пахло сном и домом. Я чувствовала себя так, словно увернулась от смертоносной пули. Как один из тех людей, что попадают под поезд, но остаются невредимыми. Я ощущала себя виноватой и удачливой. – Проснись, это я.
– Что? – Патрик заморгал и испуганно потянулся к моей руке. – Молс, что случилось? Что ты здесь делаешь?
– Я больше не хочу расставаться с тобой, – выпалила я. – Я никуда не поеду, никогда никуда не уеду; вела себя, как идиотка. – Покачала головой. – Я могу бегать и здесь, я хочу остаться здесь. Я решила и хотела рассказать тебе, как только… – Я замолчала. – Пожалуйста. Давай забудем об этом, и все станет, как прежде, хорошо?
– Эй, эй. – Патрик сел и с любопытством посмотрел на меня. Его волнистые волосы торчали в разные стороны после сна. – Ты в порядке?
– Я в порядке. Все замечательно. Я вела себя, как дура, просто…
– Ты не вела себя, как дура, – сказал Патрик. – Это я вел себя, как дурак. Я не хочу тебя сдерживать. Я люблю тебя и меньше всего этого хочу. Я, черт побери, ненавижу себя за то, что так поступал.
– Это не так, – заверила я, пристально глядя на него. – Это не так. Я хочу остаться здесь, я хочу быть с тобой.
– Я тоже этого хочу. – Патрик кивнул. – Иди сюда. Конечно, я тоже этого хочу.
Я забралась к нему под одеяло, хлопковые простыни и его тело согрели меня. Я совершила огромную ошибку, сделав это с Гейбом, и этот груз похож на гризли, устроившегося на моей груди. Я никогда ничего не утаивала от Патрика. И все равно в тот момент это казалось небольшой платой за то, чтобы выяснить, чего мне хотелось на самом деле: я собиралась починить наши отношения. Собиралась все исправить.
И никто об этом не будет знать, кроме моей мамы, Гейба и меня.
– Что ты делаешь? – спрашивает Фабиан, вломившись в дверь кабинета с пластмассовым Капитаном Америка в одной руке и Соколом в другой, выдернув меня из воспоминаний. Нажимаю «Сохранить» и смотрю на часы в углу экрана – Гейб должен забрать меня через двадцать минут.
Фабиан все еще ждет моего ответа; беру фигурку, которую он предлагает, и качаю головой.
– Признаюсь тебе, дружочек: это очень хороший вопрос.
День 72
В начале августа Имоджен и Красавчик Джей становятся парой в его студенческой квартирке. Через два дня он удивляет ее двумя билетами в парк скульптур в Вудстоке, о котором она рассказала ему на их первом свидании.
– Молодец, девочка, – говорю я, сидя на полу в ее комнате, скрестив ноги, пока она подготавливает картины для выставки во «Френч Роуст», которая состоится через две недели. Я предложила ей свою помощь, но у нее свое сложное видение. – Надо быть с тем, кто настолько отлично тебя знает.
Имоджен выгибает брови, бросив на меня взгляд через плечо. Она держит в руках два холста с изображенными птичками и проверяет, как они смотрятся рядом.
– Ты имеешь в виду себя и Патрика? – рассеянно спрашивает она.
Моя внутренняя температура падает на пятнадцать градусов.
– Я… что?
– О господи, – говорит Имоджен, разворачивается ко мне лицом, роняет один из холстов на ковер и прижимает руку ко рту. Неловко хихикает, широко раскрыв глаза. – Я собиралась сказать «тебя и Гейба». Правда, я не пыталась подколоть тебя, извини. Тебя и Гейба, тебя и Гейба.
– Дурочка. – Я краснею и смеюсь, облегчение и смущение в одинаковых пропорциях проносятся по моему телу. – Себя и Гейба, да. Имею в виду себя и Гейба.
– Господи, извини. Слава богу, здесь нет Тесс. – Имоджен поднимает с пола холст и держит его передо мной, ожидая мнения. – Как думаешь, как разместить?
– Эм-м, – выдавливаю я и громко сглатываю, радуясь ее желанию закрыть эту тему. Я никому не рассказывала о том, что произошло – происходит? – с Патриком. Самое правильное – оставить его в покое. – Рядом.
– А мне нравится друг над другом, – говорит Имоджен, но я не отвечаю. Тихо прислоняюсь головой к стене.