– Нет-нет, подождите, у меня самое лучшее предложение, – говорит Имоджен, подталкивает очки на носу и делает паузу. – Переспать, выйти замуж, убить: Гейб Доннели, Патрик Доннели, Джулия Доннелли.
В машине на секунду становится тихо, слышится лишь рокот итальянского двигателя и помехи на радио, когда мы проезжаем мимо гор.
А потом мы все взрываемся смехом.
День 76
Комната освещается ярко-фиолетовым свечением от старого телевизора, по которому крутят повтор серии «Друзей»; Тесс вырубается около полуночи, небрежно раскинув руки и ноги звездочкой на кровати. Я нисколько не устала.
– Схожу к торговому автомату, – говорю Имоджен, выскальзываю в коридор и спускаюсь по бетонной лестнице. Влажный ночной воздух давит со всех сторон.
Достаю из шортов доллар, беру себе упаковку лакричных конфет подешевле и иду обратно к нашему номеру. Но вместо того, чтобы зайти, на минуту прислоняюсь к перилам, тупо смотрю на неоновые огни вывески мотеля и «Бургер Кинга» через улицу и пытаюсь игнорировать бесконечно раздающийся в голове хор голосов Джулии, Конни, Пенн, Патрика – самый громкий. Не знаю, сколько стою здесь, как вдруг за моей спиной открывается дверь.
– Ты здесь? – спрашивает Имоджен, вытаскивает задвижку, чтобы дверь не закрылась, и присоединяется ко мне на площадке. В воздухе висит легкий запах сигарет. – Я думала, тебя убили.
– Извини, – говорю ей и протягиваю пакет с конфетами. Она в старомодной пижаме с розовыми и белыми полосками. – Просто думала.
– Насчет чего, а? – спрашивает Имоджен, достав из упаковки лакричную полоску. – Ты весь день какая-то мрачная.
– Это не так! – протестую я. Серьезно? Я старалась вести себя нормально – думала, что вела себя нормально, – но она знает меня лучше, чем я предполагала.
– Ладно, – говорит Имоджен, скривив лицо а-ля «Отличная попытка». – Вы с Тесс обе нюни.
Да.
– Так и написано в моих правах, – говорю ей, прислонившись к перилам.
У желтого фонаря, прикрученного к стене, сталкиваются мотыльки.
– Мгм-м, – произносит Имоджен с улыбкой. – Что стряслось?
Я минуту не отвечаю, размышляю. Заправляю растрепавшиеся волосы за уши. Вспоминаю, что в прошлый раз ей не доверилась, что носила секрет, как камень в туфле, и в итоге он все равно выпал.
В этот раз я рассказываю ей все.
Когда заканчиваю, Имоджен с непроницаемым выражением лица смотрит на меня. А потом качает головой.
– Это хреново, – говорит она мне. – Блин, какого черта ты мне все это выложила, Молли?
Моргаю.
– Я думала… – начинаю я, но внутри уже расцветает то же ужасное неприятное предчувствие, как той ночью с Патриком, будто я все и всех неправильно поняла. – Не надо было?
Имоджен снова качает головой.
– Нет-нет, беру свои слова обратно. Конечно, я хочу, чтобы ты со мной делилась, но…
Она оглядывается на дверь в наш номер, слегка приоткрытую. Подходит чуть ближе и садится на грязный цементный пол. Я инстинктивно сажусь напротив нее, наши согнутые колени похожи на две пирамиды, и каждому, кто пойдет мимо, придется переступать через нас.
– Тесс – моя подруга. И я думала, она твоя подруга тоже.
– Так и есть!
– Правда? – Имоджен выгибает брови. – Потому что это похоже на серьезное нарушение Женского кодекса.
– Знаю, – с несчастным видом произношу я, прислонив голову к стене. – Знаю. Я облажалась. Я конкретно облажалась, Имоджен.
– Это да, – констатирует она. – Ты конкретно облажалась. Но и Патрик тоже. Ко всему прочему, мне кажется, девственность – устаревшее понятие, верно? Типа если парень засунет его в тебя, ты изменишься как человек?
– Мне кажется, тут дело в потере девственности с Гейбом, а не в моей девственности вообще, – отмечаю я.
– Это справедливо, – вздыхает Имоджен. – Слушай, ты знаешь, я никогда не считала, что ты поступила плохо, переспав в прошлом году с Гейбом. В смысле, это нехорошо, но ты же никого не убила. Но дело в том, что на меня не стоит рассчитывать, если дело касается промахов с девушками.
– Знаю, – признаюсь я. Имоджен всегда была такой, смесью чересчур жалостливого характера и семнадцати лет, проведенных в молитвах Богине. – Я тоже хочу выйти из этого. Все закончилось. Я официально не в деле.
– Обещаешь? – спрашивает Имоджен и поднимает мизинец. Я обхватываю его своим и произношу клятву.