– …Ты не можешь пустить все на самотек, верно? – спросил Патрик. – Отвали, брат, я серьезно.
– Не тебе решать, ясно? – Это был Гейб. Я остановилась у сарая, все еще раскрасневшаяся после пробежки, ноги утопали в грязи. Из-за чего они ссорились? Мне казалось, отношения между ними укреплялись вот уже несколько месяцев – или даже дольше, со смерти Чака.
– Не мне решать? – парировал Патрик. Я не видела его, но отлично могла представить, как он распластался на диване. – Это что, вызов?
– Называй, как хочешь, – сказал Гейб. – Она большая девочка. И сама может сделать выбор.
Стою в самом начале подъездной дорожки: не совсем дома, не совсем ушла. Мне так долго казалось, что это я встала между Патриком и Гейбом, что была той, кто разрушил их идеальную семью. И, возможно, так и есть.
Но, может быть…
Это что, вызов?
Глубоко вздыхаю и иду по подъездной дорожке. Отпираю дверь и захожу в дом.
Той ночью я не сплю, просто лежу, мысли крутятся в голове, как ураган: Патрик, Гейб, моя неверная оценка, эта тихая ссора в сарае во время мороза.
Грязная шлюха, грязная шлюха, грязная… Достаточно.
Поднимаю голову с подушки и открываю глаза в темноте: сначала как будто слышу голос Пенн или, возможно, мамин. С мгновение думаю, что это Имоджен.
Но потом понимаю: здесь только я.
Довольно.
Довольно. Довольно.
День 93
Я собираюсь пропустить вечеринку персонала гостиницы в честь окончания лета – показаться на ней сродни самоубийству, но Пенн останавливает меня, когда иду к двери, и у меня не хватает духу (или смелости) отказать ей. Эта дурацкая вечеринка была моей идеей, когда казалось, что это лето пройдет нормально. Не хочу, чтобы Пенн на прощание запомнила, что я слиняла.
Но как только появляюсь у бассейна, сразу понимаю, что совершила ошибку эпических масштабов: здесь Тесс, заносчивая Микаэла, болтающая ногами в воде, Джулия и Элизабет Риз у стола с едой. Я надеялась, Джей приведет с собой Имоджен – даже написала ей сообщение: SOS, но она сегодня работает, а значит, я сама по себе. Сглатываю и расправляю плечи, стараясь не казаться зеброй среди голодных львов. Я имею столько же прав находиться здесь, сколько и все они.
Вот в чем я пытаюсь убедить себя.
Официанты шумно играют в Марко Поло на глубине, и я, поздоровавшись с Джеем и остальными работниками кухни, наблюдаю за ними, стараясь вести себя так, будто мне интересно. Достаю из кармана телефон, пытаясь игнорировать обрывки фраз Джулии, в которых, возможно, присутствует слово «шлюха». Мое лицо краснеет. Я чувствую на себе взгляды, как физические прикосновения, как будто меня схватили со всех сторон. Двадцать минут, обещаю я себе, даже установив на телефоне будильник, словно могу его пропустить. Останься еще на двадцать минут, а потом уйдешь.
Я наливаю себе в стакан диетическую колу, но не потому что хочу пить, а чтобы чем-то себя занять. Тут кто-то толкает меня в спину, и липкая газировка заливает мои шлепки. Вскидываю голову, мимо проходят Микаэла и Джулия.
– Смотри, куда прешь, Молс, – говорит Джулия, ее голос слаще колы, обволакивающей мои ноги и лодыжки. И добавляет тише: – Шлюха.
Разворачиваюсь к ней и выпрямляюсь в полный рост. С меня хватит. Я в гневе.
– Знаешь, что, Джулия? – огрызаюсь я. – Заткнись.
Она удивленно смотрит на меня и останавливается.
– Что, прости?
– Ты меня слышала. – По моим венам бежит что-то горячее и ядовитое, и я через мгновение понимаю, что это храбрость, что впервые – за все лето, возможно – порыв подраться сильнее порыва убежать. – Меня уже тошнит, что ты и все остальные ведут себя так, словно твои братья – идеальные ангелы, которых я развратила. Все было совсем не так. А даже если и так, это не твое дело. – Поворачиваюсь к заносчивой Микаэле: – И это уж точно не твое дело. Поэтому больше не хочу ничего слышать. – Мои руки трясутся, но голос спокойный и ясный. – Довольно, – говорю я, повторяя слова, которые слышала вчера поздно вечером в своей комнате. – С меня хватит.
Джулия смотрит на меня, открыв рот. Тесс тоже. Я сосредотачиваюсь на Джулии и Микаэле, вскинув брови. «Идите ко мне, – хочу сказать им. – Я больше не позволю себя обижать». Возможно, это правда, а возможно, и нет, но в этот момент я чувствую себя неуязвимой, полной сил и решимости.