– Да, – медленно говорю я, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Да, понимаю.
День 97
Я остаюсь после рабочего дня, чтобы подготовить все бумаги для человека, который будет работать вместо меня. Солнце уже садится, Пенн и дети давно уехали. Я выхожу на парковку и понимаю, резко втянув воздух, что на капоте моей машины кто-то сидит и ждет.
Гейб.
– Привет, – выдавливаю я. Мои глаза неожиданно застилают слезы, когда я вижу этого парня, ведь его лицо каждый день этого лета поднимало мне настроение. Хочется обнять его, крепко сжать и держать. Но вместо этого я обхватываю себя. – Что ты здесь делаешь?
– Не знаю. – Гейб качает головой, скрещивает руки и кажется раздраженным на самого себя или, возможно, на меня. На голове бейсболка, красивое лицо скрывается в тени от золотисто-розового света. – Хотел тебя увидеть. Я идиот, но это так.
– Ты не идиот, – говорю я, мой голос чуть надламывается. В уголке его рта порез, губа немного опухла – последствия драки все еще видны. В моей груди крутится что-то острое и болезненное. – Извини. Мне жаль, я облажалась.
Гейб пожимает плечами.
– Ты могла мне рассказать, – говорит он и, господи, кажется расстроенным. – Мы все лето… ты могла бы… Я признался, что люблю тебя, Молли. – Он разочарованно выдыхает. – И я не сумасшедший, знаю, что это было быстро, но…
– Так ли это было? – вдруг перебиваю я его. – В смысле, ты действительно меня любил? Или тебе просто надо было уделать Патрика?
– Молли. – Гейб качает головой, касается языком пореза и смотрит на что-то за моим плечом. – Возможно, все началось именно так.
– Это отвратительно, – сразу же говорю я и отступаю, чувствуя, как краснеет лицо и щиплет глаза из-за подступающих слез. – Это отвратительно, Гейб.
– Ты думаешь, я не знаю? – спрашивает меня Гейб. – Жить с тысячей чувств к девушке моего младшего брата, словно у него было то, чего нет у меня, и я…
– Я не вещь! – выпаливаю я, взбешенная его бестактностью. – Ради всего святого, Гейб, я человек, и это привело к огромным последствиям для меня, а ты просто…
– Я это знаю, – перебивает меня Гейб. – Конечно, знаю. И это, скорее всего, в самом начале было лишь из-за моего брата. Но факт в том, что я провел это лето, влюбляясь в тебя, и если ты все это время знала, что никогда не полюбишь меня в ответ, то…
– Но я тоже тебя люблю, – говорю ему. – Это хуже всего, ты не понимаешь? Люблю. – Забираюсь на капот рядом с ним, металл теплый после проведенного на солнце дня. Глубоко вздыхаю. – Патрик был первым, кого я полюбила, но ты… Я все лето гадала, каково было бы, если бы я с самого начала встречалась с тобой, – признаюсь ему.
Гейб вздыхает.
– Я тоже.
Мы сидим так некоторое время, наблюдаем за закатом. В деревьях стрекочут сверчки. Сейчас конец августа, весь мир замер в ожидании. Я не чувствую той неловкости, которую должна чувствовать.
– Когда ты уезжаешь? – спрашиваю его. – В Индиану?
– Послезавтра, – отвечает он. – Я не получил место в МБ. Хотя это не имеет значения. – Он пожимает плечами. – Говорят, я могу попробовать следующей весной.
Я вспоминаю все свои фантазии, как он везет меня на своей спине сквозь листья Новой Англии. И понимаю, что буду по нему скучать, в груди появляется что-то похожее на тоску.
– Считаю, что ты должен, – говорю ему. – Я имею в виду, попробовать следующей весной.
Гейб выгибает брови, на его красивом лице проскальзывает интерес.
– Правда?
– Да, – уверяю я, – правда.
Гейб кивает, как будто подумает об этом. И слезает с капота.
– Увидимся, Молли Барлоу, – тихо говорит он. Целует меня в щеку и уходит.
День 98
Следующий день – мой последний рабочий в гостинице, все готовятся к закрытию сезона, и я обхожу земли со своим преемником – парнем из общественного колледжа по имени Хэл. Пенн и дети подарили мне в качестве прощального подарка записную книжку, уже заполненную наполовину чувственными заметками в стиле Пенн вроде: «Держись подальше от мясных продуктов в столовой» и «Очисти свой мозг».
– Я люблю вас, – говорю ей, встаю на цыпочки и очень крепко ее обнимаю, понимая, что это правда, когда слова срываются с губ. От мысли, что придется покинуть гостиницу, сдавливает грудь, как будто резинка моего бюстгальтера уменьшилась на размер.