– Привет, – буркнула я, продолжая искать в сумке чертовы ключи. – Не понимаю, что ты хочешь от меня и как узнал, где я живу. Точно… ты же сам меня сюда подвозил вчера или позавчера. Ты на время смотрел?
Эльдар едва заметно улыбнулся, достал из кармана фляжку и сделал пару глотков. – Арина, ты забыла, что у меня день рожденья? Я тут весь вечер сижу… а сейчас уже ночь. Долго ты работаешь, не ценит тебя жених. Ты женщина и не должна столько работать, – пристально уставился он на меня.
– Слушай, это не твое дело. Ты никто мне, – психунула я, но, увидев его затравленный взгляд, моментально смягчилась.
– Слушай, прости, с днем рождения. Неужели тебе не с кем этот день отметить, что ты тут сидишь столько часов? – с сочувствием спросила я. Мне было жаль бывшего жениха – в его жизни явно все было не так как он мечтал. Но моей вины в том не было.
Эльдар переступил с ноги на ногу, и я увидела, что в одной руке он держит большой пакет. Там было что-то тяжелое, скорее всего, даже бьющееся, именно поэтому он не решался ставить его на пол, а бережно, почти любя, держал в руке.
– Не с кем, Ариша. Вот к тебе пришел. Выгонишь?
– Эльдар, хватит, мы уже не вместе. Я меня есть человек – жених, и завтра я лечу к нему. Мы пожениться хотим… Все уже не как раньше – ты не можешь просто прийти и все – нет. Я люблю другого человека, и ты должен это понять, – на одном дыхании выпалила, и резко опустила глаза – бывший жених смотрел на меня как раньше. Этот взгляд невозможно забыть.
К черту все!
– Слушай, я все понял, Ариша, но у меня день рожденья, сейчас ночь. Ты меня прогонишь? Я выпил и за руль не сяду, такси сейчас не поймать. Давай отметим немного мой праздник, я шампанское принес, суши, торт. Твой любимый. Наполеон…
– Я не ем сладкое, но спасибо. Ладно, заходи. Но давай только недолго, – ключи каким-то чудом оказались на дне сумочки, и я смогла попасть к себе внутрь.
Видя, как Эльдар раскладывает на столе лакомства и открывает шампанское, я почти проклинала себя за слабость – не надо было его впускать. Этим я невольно дала ему надежду, что у нас еще что-то может быть. Но это не так. Завтра я уеду к Жене, познакомлюсь с его родней, проведу сказочные десять дней на родине, а потом вернусь и выйду за него замуж. И буду счастлива.
Других вариантов нет.
Эльдар еще любит меня и даже не пытается это скрыть: смотрит влюбленными глазами, пытается угодить, внимательно, не перебивая, слушает.
А еще через несколько часов мне вставать на работу, и хотя Альберт Вениаминович разрешил прийти позже, явиться все же надо. И в нормальном виде – без перегара и мешков под глазами. Хотя от хронического недосыпа у меня и так черные круги, так что никто ничего не заметит.
– Ну, рассказывай, как живешь. Столько вместе были, не чужие, – от его взгляда меня словно жаром обдало. – Ты не пьешь совсем. Здесь мало градусов, ничего с тобой не случится. Надо же иногда расслабляться, – уговаривал он меня, наполняя бокал до краев.
Гипнотизирует, не дает отвернуться. Он и раньше такие штуки проделывал, когда мы ругались – смотрел так, что у меня по всему телу начинали бегать мурашки.
Нет, Эльдар – сейчас этот прием не сработает. Я стала сильнее.
– Я же говорила уже… Закончила юрфак, устроилась на работу, – сама не замечая, я выпила почти весь бокал
– Ты адвокат? Молодец, – задумчиво произнес он, распечатывая коробку с суши. – А я вот ничего не добился…Неудачник. Вот так…
6 лет назад…
Эльдар
Трясет всего, надо успокоиться, а еще мать масло в огонь подливает, будто не видит, что плохо мне. А все из благих побуждений, будь они не ладны.
– Сынок, не убивайся. Не дождалась, значит, будет другая, еще краше, чем Аринка эта. И че на ней свет клином сошелся? Вон, сколько девок кругом, – причитала мать.
Если бы она мысли мои в тот момент прочитала, то ушла в комнату и дверь за собой прикрыла. Такая злость меня накрыла, что просто караул, а надо держать себя в руках.
– Павловну знаешь? Она еще с тобой сидела, когда ты маленький был? – мать упорно не замечала мое состояние, продолжая спокойно помешивать в кастрюле суп.