- Серый, я помню тебя, а ты заметно изменился, - я какое-то время не могла оторвать свой взгляд от него. В его глазах читалось столько всего. Я знала, через что ему пришлось пройти, и его судьба, это тяжелый путь сильного человека.
- Я, когда узнал, в какие неприятности ты попала, очень захотел помочь, ты же спасла меня когда-то, - усмехнулся Сергей, но едва заметная улыбка получилась какой-то грустной. Потом он добавил. - Любишь его?
- Кого?
- Того, кого выручать едем?
- Я ему не говорила об этом. Но я не хочу его смерти.
- Понятно, разбираешься в себе, но мне и так понятно, что ты его любишь. Я хорошо тебя знаю, Пикассо.
- А ты, Сергей, ты ведь женился, верно?
- Да, ведь жизнь, она полна сюрпризов, и мне повезло. А знаешь кто она?
- Кто? - мне, правда, стало любопытно, кто же это.
- Неформалка из детского дома, Мальвина.
- Василевская Амалия?
- Теперь Холодова, - усмехнулся Сергей.
- Да вы же на дух друг друга не переносили. Она постоянно строила тебе козни, и Тимур много раз ее наказывал за это. Дохлую крысу тебе в постель подсунула, тетрадь по химии сожгла, кроссовки прятала постоянно.
- Знал бы, что это у нее любовь такая, не трогал бы девчонку, а так в комнате у меня постоянно наказания отбывала, - усмехнулся Терминатор. - Чистоту наводила.
Амалию звали Мальвиной за огромные голубые глаза, длинные ресницы, а позже она свои волосы стала окрашивать тоником в лазурный цвет. Тогда она действительно оправдывала свое прозвище. Мальвина и Серый считались врагами. Воспитатели намучились с ними. Нет, Сергей ничего ей не делал, но был равнодушен к девчонке, а ее это вероятно задевало.
- И как у вас теперь отношения? - спросила я.
- Я ее воспитал, теперь она, наконец, стала меня слушать, - усмехнулся Сергей.
Мы ехали за машиной Бориса, а ему дорогу указывала Дакота. Терминатор показал ей нужный маршрут перед тем, как мы выехали из города.
Время, казалось, тянулось так медленно, и хотелось ускорить его. Неизвестность ядовитой пеленой отравляла сознание.
***
- Что за черт, - Никита пришел в себя. Он ощущал ужасную острую боль в голове и, коснувшись затылка, угодил в липкую полусвернувшуюся кровь. Его голова была разбита, но он хорошо помнил, что произошло.
Выйдя из ресторана, Никита нашел место, где связь ловила лучше всего, а потом его окликнули, и в следующий момент он получил сокрушительный удар битой по голове. Далее последовала еще серия ударов, и Никита потерял сознание.
Послышались голоса, Никита слегка приоткрыл глаза. На нем застегнули наручник, и он оказался прикованным к арматуре, которая дугой торчала из стены. Вырвать ее ему не удастся, это стало понятно сразу.
- Что, препод, очухался? Ну что, нехорошо ты со Славиком поступил. Сейчас ты ответишь за все. Ждали, когда ты договор свой закроешь, да экзамен примешь у всех. Не хотели остаться в конце года с задолженностью по твоему предмету, а теперь пришло время за все заплатить. Пикассо - девка Славика, а ты на его собственность позарился.
- Пикассо - человек вообще-то, и сама вправе решать, с кем ей быть, а кого обходить стороной. Что за зверье растет в этом городе? Поступаете как твари последние, - после этих слов Никита получил удар ногой в живот. Он смог бы им противостоять, но его приковали, как и Пикассо тогда.
- Ты на нашей территории, и здесь мы решаем, кому жить, а кому умирать.
- Помнишь, Белый, Славик рассказывал, много лет назад здесь в этих местах одну итальянскую девчонку убили. Его отец держал тут всех в городе. Его боялись, а она не согласилась быть с ним.
- И что потом случилось?
- Не нашли ее тогда. Повеселились и в реку выбросили, и тебе, препод, тот же путь предстоит.
- Что? Я так посмотрю, потомственные твари у нас тут собрались? Думаете, закона на вас не найдется? Ошибаетесь. Кто итальянскую девушку убил много лет назад? Отец Славика, судья местный?
- Да, а ты что, ее родственник? Смотри, Тимати, кажется, этот препод девчонку ту знал.