- У, отщепенцы! Я запомню!
Ефим проскользнул мимо них незамеченным, завернул за угол, постоял, выглянул, убедился, что они пошли в другую сторону, шмыгнул в проходной подъезд и быстро зашагал по середине улицы, предполагая, что Трагик с Комиком чуть позже, поколесив по городу, придут на тайную квартиру Глота.
Над городом зависли ранние сумерки.
Ветра, по обыкновению, не было. Тишина. Шаги гулко разносились по пустынным, захламленным ломаной мебелью и мусором улицам. Дома, как выброшенные штормом корабли, — с выбитыми стёклами, распахнутыми дверями, мрачные и жуткие дома.
"Ей, наверное, страшно будет ночевать одной в доме, - подумал Ефим. - Хотя, чего ей бояться, если она думает о Глебе. Он с ней. И Глот сделает, если я попрошу. Глеб всегда будет с ней. Это единственное, что я совершу, о чём попрошу. Да, это моя единственная идея в жизни!"
Но как? — вдруг подумал он. Как это сможет сделать Глот? Разве Глот всесилен? Такая идея могла прийти в голову только сумасшедшему! Но почему же тогда он думает, нет, он знает, что она желает именно этого, что это ее невысказанная мечта? Она-то не сумасшедшая! Чёрт возьми, если Глот этого не сделает, то на кой ляд он тогда нужен? Он будет таким же как все, как сам Ефим. Гуманоид-демагог!
Ему очень и очень стало жаль себя, своих седин, своей пролетевшей жизни. Всё внутри у него сжалось, когда он вспомнил, как сидел на дне этой трехметровой трещины голый, дрожащий, как люто жгло руки, ноги, как подпрыгивал, стонал и тёр ладонями тело, как было обидно, что трещина оказалась трехметровой и выбраться было невозможно, как плакал и потерял сознание, как очнулся, когда лежал завернутый в полушубок, а руки Трагика гоняли по коже жгучий спирт, как было больно и стыдно одеваться, как жадно и осознанно глотал спирт и потом тащился за спасителем по той самой трещине, полого ведущей к подножию, к самой земле — вспомнил и всё то, что вспоминать-то было тошно, насупился, ожесточился, понял, что оживает, сплюнул, пробормотал "ну и гад же ты, Будорага!" и ускорил шаг, держа путь на южную окраину города.
----------------------
Когда Глот вошёл в комнату, спорящие разом смолкли, и он понял, что говорили о нём.
- Почему вы здесь? — попытался изумиться Глот.
Каждый из них надеялся, что на этот вопрос ему ответит близсидящий, или он сам догадается.
И действительно, Глот не настаивал, прошёл к письменному столу, положил на него толстую папку. Снял куртку, сел.
- Замотался, — признался он и оглядел их.
Да, они явно говорили о ней. И тогда он спросил:
- Что надумали?
Будорага посмотрел на Трагика с Комиком, те отвернулись, и убедившись, что они не желают начинать первыми, Ефим насмешливо сказал:
- Они решили с вами.
- Как — со мной? - тут же понял Изыскатель.
- Остаться или идти. Они сами не знают. Им всё равно.
- Что значит — остаться или идти? —как учитель, назойливо допытывающийся о давно известном, настаивал Глот.
- Ну, куда вы — туда и они.
- А куда я?
- Глот, не претворяйся! Ты же всё понял, — не выдержал Трагик.
- Я ничего не понял, — устало отмахнулся Изыскатель.
- Ты не используешь свои технические возможности? Или тоже батарейки сели? Тогда я поясню. Я и Коля просим тебя забрать нас с собой, с тобой то есть.
- Куда? В карман? За кого вы меня принимаете? За инопланетянина? За чертовщину?
- Но ты же не взял билет? - спросил Комик.
- Да, не взял, — растерялся Глот.
- Значит, ты никуда не едешь. Тебе не нужно ехать.
- Ну и что? — а про себя подумал: "Вот и дождался. Давно нужно было уйти".
Трагик подошёл вплотную.
- Глот, возьми нас. Мы не нужны здесь.
- Куда?! — отвернулся от его взгляда Изыскатель. - Я не могу вас взять. Я не Бог. Я улетаю грузовым рейсом.
- Не говори, чего не знаешь. Грузовых больше не будет. Нечего увозить и нечего привозить. Возня закончилась.
Глот не на шутку забеспокоился.
- Так почему вы здесь? У вас есть билеты? Завтра последний рейс.
- У Ефима есть, а у нас нет и не будет.
- Толя, ты понимаешь, что вы делаете?! Вас выловят и запрут...
- Нас уже ищут эвакопунктики. Нас хотели утащить силой, а мы не дались, - признался Комик.
- Ну удружили!
Глот соскочил со стула, быстро заходил по комнате.
Маленький, сутулый, он походил на зверька, мечущегося в тесной клетке. Они никогда не видели его таким нервным и усталым. Следили за ним глазами — туда-сюда, туда-сюда...
Потом он сел, обхватил голову руками, не двигался.
Комик подошел к нему, тронул за плечо.
- Глот, мы не можем после тебя... идти от Ледника и вообще...
- ...жить, - добавил Трагик.