Давно уже тренькал звонок. Пришла Катя, дочь Анжелики Пинсховны и Дмитрия. Остроглазая девица восемнадцати лет. Катя ругнула мать - дрыхнете тут, сороки! швырнула конфеты на журнальный столик и закрылась в своей комнате. Вскоре оттуда поползли по всему дому (и добрались до чуткого уха Певыквы) успокоительные звуки дорогостоящей музыки. Катя была не в духе, и в такие моменты мать старалась ее не замечать.
Жанна, воспользовавшись звонком, умчалась в третью (спальную) комнату - приодеться, подтянуть то, что надо, произвести над разными частями тела облагораживающие процедуры.
К приему всё было готово, и теперь гостеприимная Гостиная с нетерпением и тревогой поджидала первых гостей. Город мутнел за стёклами окон, покрывался клочками света. Небо готовилось низвергнуть на него тонны белизны, дабы укутать, скрасить наготу деревьев, тоску бетона...
В шесть часов первым пришел Дмитрий. Анжелика Пинсховна проводила его в залу, предложила чаю, указала на стопки журналов. От чая Дмитрий отказался, взял журнал, забился в дальний угол и углубился в чтение. Он сотни раз просматривал эти древние журналы, сотни раз сидел тихонько в этом углу, затаив печальную рыцарскую обиду. На единственную дочь в частности.
Хозяйка сухо и напряженно стояла в прихожей, смотрела па незапертую дверь: "Будет ли Антон? Пошли счастье, судьба моя!" (Бога Анжелика Пинсховна принципиально даже всуе не упоминала.)
А гости пошли один за другим. Дверь не успевала закрываться.
Дорогие пальто, дубленки и лёгкие шубки заполонили прихожую. Так что скоро все вешалки были заняты, пришлось складывать одежду на стиральную машину. Двое преподнесли сияющей Анжелике цветы. Тюльпаны. Из чьей-то теплицы. "Вот кто-то наживается. Вот темка для рассказа. Посоветуйте, Анжелочка, нашим писателям".
Тут кстати сказать, приходящие в основном делились на два типа гостей: на тех, кто держится дружески, но официально, и на тех, кто с ходу начинает юморить, бросать компанейские шуточки, держась "как дома".
Второй тип начинал здороваться так:
- Анжелочка! радость моя! дай я тебя поцелую! Как тебе идёт это нежное платье! Где здесь у вас туалет?!
И все после такого или подобного приветствия долго смеются.
Первый (очень редкий) тип басил:
- Добрый вечер, уважаемая. Я не опоздал? А то, знаете, всё дела, дела... Как настроеньице? Спасибо, я сам. — Раздевался, сам вешал пальто (не дубленку, не шубу, обязательно — пальто) и шёл в залу, или же, если он здесь уже бывал, в Катину комнату, где любители шахмат и те, кто терпеть их не мог, нависали над столом, следя за сражением двух завсегдатаев здешнего общества.
Были еще и женщины, они составляли один единственный тип, то есть тот тип, который принято называть дамами.
Заходили и одиночные шальные люди, которые очень волновались, чем, собственно, и отличались ото всех остальных.
Анжелика Пинсховна и пунцовая Жанна сновали из кухни в залу, из прихожей в кухню, были возбуждены и угодливы. Успех, успех! Он даже Жанну пьянил неимоверно. Народ (и порой какой!) валил валом.
Явился и Зигмунд Мычью. Он одарил обеих женщин комплиментами типа "О, как вы обаятельны!", за что Жанна снисходительно потрепала его по щеке.
- Всё розовеешь!
Зигмунд расплылся, разулыбался, расшаркался, заблестел:
- Только к женам и только к чужим! — заявил он, пытаясь оттеснить Жанну на кухню.
Она пошептала ему что-то в холодное ухо.
- Как трудно быть красивым! — подтянулся, сменил выражение лица, удалился в залу.
К семи пошли самые ценные и важные гости. С ними пришлось похлопотать: освободить вешалки, проводить для прихорашиваний в спальню, шептать тем, кто занял лучшие места, чтобы пересели на худшие и так далее. А потом снова бежать в прихожую, чтобы никого не обделить хозяйским вниманием.
Гости являлись и являлись, казалось, конца им не будет. - Анжелика, откуда столько? Куда же мы их будем рассаживать? — тревожно шепнула подруга хозяйке.
- Организуй поход к соседям за стульями (Певыква хмыкнул на это: "Ко мне вам незачем соваться, нету у меня стульев. Вон, к живодеру идите, что на втором"), ничего, выкрутимся. Зато ты видишь
это победа! Здравствуйте, Станислав Измайлович, вот уж удостоили!
Станислав Измайлович позволил повесить своё пальто, степенно пробасил обычные свои приветствия и был лично самой хозяйкой усажен в зале на самое лучшее место.