Наполнилась мысль плотью памяти.
Созидали идеи жизни Идеи Мысли.
Но всё не приходила пора зрелости. И хохот бескрайности звучал и звучал...
- Земля!! - возопил Нихилов в ночи, и тут же забыл сон, будто его и не было.
Перевернулся на другой бок, чмокнул губами. Стали ему сниться необитаемый остров, дикари и скоморохи, индианка Жанна и он сам - торгующий прекрасными импортными предметами.
========
Ох как мне хотелось его пристукнуть, дабы он не прерывал своих слов впредь. Сам ни черта не запомнил, но и другим не дал до конца досмотреть.
Собака на сене! После него ни одна корова к этому сену за три версты не подойдёт.
Хотя чего же сетовать? Это я так, прежние ощущения вспомнил, потому и возмутился.
Я же на самом деле в Вячеславе Арнольдовиче души не чаю. Была б моя воля, я бы ему нерукотворный бюст на вершине Эвереста соорудил.
Как вспомню его настороженные речи к Инакову, так сердце поёт: до чего человек талантлив, жизнелюбив и живуч, какое уважение к себе, какая любовь к искусствам, какая жажда перемен!
Меня за тот случай автор и возлюбил, оберегает теперь везде и всюду, неудачи прощает, хоть и хмурится. Наблюдает, как бы я под машину не угодил, или чего-нибудь не того не съел.
Не зря и неспроста я сюда ехал, хоть и вредно мне, старому, с болями в желудке. Глот мне на эти боли травы достаёт, таблетки необычные. "Не пейте вы, — говорит, желудок и печень у вас ник черту!" Прошелся по мне каким-то приборчиком. Понятное дело — единственный свидетель. И к тому же догадываюсь кое о чём глобальном. Не хочу, боюсь, нервничаю, но догадка крутится. А вот словами-то ее и не выговорить. В этом-то и весь фокус.
"Ф"-акт показа, 5-го разряда
(Квартира Нихилова. Время ужина. Чистота и блеск. По всему видно, что хозяин с чьей-то помощью наводил порядок. Появились многочисленные предметы обихода. Есть торшер. Есть восточный магнитофон. Ничего лишнего, случайного. На письменном столе творческий беспорядок. Пишущая машинка с заряженным листиком. Рядом — стопка чистых лощеных листов. Два журнальных столика сдвинуты вместе. На них — еда. Кресло-качалка и просто кресло. Появились подушечки-думочки и коврики. Предвкушение активности и смелых мыслей.)
В комнате слушали "Биттлз". Из будущих представителей "Гамлета" здесь присутствовала одна "Офелия" — "без устали безумная девица", как ее величал самодеятельный режиссер Боря Маткин. Когда он ее так окликал, "Офелия" млела, таяла и сама улетала на околоземную орбиту, туда ее не нужно было даже засылать, тратить энергию.
Подле в такт музыке головкой качающей "Офелии", шепча ей на ушко: "Ты дикенькая собачка Дингочка, прими меня, каков я есть, или я прославлю телевизионную вышку полетом неразделенной любви...", скособочив спинномозговой хребет, притулился младший администратор филармонии Зигмунд Мычью. Так его давным-давно прозвали за преследование дам любых возрастов и размеров. Успехи у них он имел колоссальные, и это несмотря на невзрачный вид и банальные приёмы. К прозвищу своему он привык, прирос, прижился так, что если его кто по простоте душевной называл действительным именем, он и ухом не вёл, шёл себе, будто не его, а животных домашних подзывают.
Весь город знал, что у Зигмунда есть давняя заветная мечта — иметь блатных в каждой сфере и каждом доме. Нужно отдать должное, к намеченной цели он шел упорно, настойчиво и отважно. Визиты, визиты и никакого покоя. Из-за высших принципов своей мечты, бывало, отказывался от сладкого процесса завоевания признательности очередной дамы сердца или чего там еще. Что, впрочем, случалось крайне редко, так как одно другому не мешает.
Играть в нихиловской пьесе "Когда просыпаются Динозавры" Мычью напросился ради сближения с Живи-пока-Живётся и Вячеславом Арнольдовичем, с которым только что окончил такой разговор:
- Вячеслав Арнольдович, вам нужна дубленка?
- Зигмунд, очень, дружок!
- Сделаем, Вячеслав Арнольдович. Не сразу, но через недели три будет.
- Сколько с меня? — небрежно спросил Нихилов, но внутренне напрягся, сжался, ощетинился, как кот перед прыжком.
- Сущие пустячки. На десять рубликов выше государственных стандартов.
"Ага, — прикинул Нихилов, — сверх сотню берет. Действительно пустяки. Придется у Жанны подзанять".
- Всего-то? Ну удружил, Зигмунд!
- Всё пропьем, а флот не опозорим! Для вас, только для вас! Ваятелей слова нужно беречь. Беззащитные вы люди, того и гляди в болоньевых курточках по зиме пойдете или там в шубке какой синтетической. Совсем о себе не думаете! Всё о нас грешных, всё о нас. Я вот по знакомству хочу у вас книжечку попросить, нижайше.