Оксана внесла в теплую компанию ледок молчания. К ней опасно было подходить с привычными мерками, это все чувствовали, и потому спешно перестраивали сами себя, перегоняли микроклимат в иное русло, меняли эмоции, подбирали нужные слова, пытались мысленно поставить себя рядом с ней или, если угодно, себя на ее место. Так как здесь каждый в душе артист.
Оксану усадили в кресло. "Биттлз" приглушили. Быстренько вошли в новую колею, разобрали роли. Захлопали пробками. Подсели к изобилию.
Живи-пока-Живётся (к сведению — "пока" входит в фамилию, как французское "де") принялся искусно разливать в рюмки и фужеры. По желанию коньяки, "Катнари", шампанское.
Выпили. Пожевали. И еще выпили. Потеплело.
Коля и Толя, как заведенные, бросились задавать вопросы Оле и Свете, справлялись у Втихаря и Тушисвета о делах, семейной жизни. Спрашивали, похохатывали и упорно старались не смотреть на Оксану. Ее пока осмелился тревожить пьяный от счастья Вячеслав Арнольдович.
"И к лучшему!" — изрёк про себя Комик.
"Она сама согласилась", - утешал себя Трагик.
"Да я же влюблен! Это так прекрасно! Такого со мной никогда еще не было. Она — чудо! Она не вызывает пагубных желаний. С ней нет вторых мыслей. Ее хочется лишь видеть. Лицезреть. Любоваться! Неземная ты моя Девочка! Дева сердца моего! Свет души моей! Я тебя вознесу! Ты еще увидишь столицу и Европу! С тобой я разрушу, превращу в прах и пыль все преграды! Я подарю тебе мир и себя, с тобой я стану троекратно чище, лучше, красивее! Княжна златокудрая!" - ликовал и кружился в истоме Нихилов.
- Как поживает бабушкино кресло? — поинтересовался он, притормозив.
Его душу распирало блаженство. Никогда ему не было так сладко. Он как дирижабль, разбухал в собственных глазах до катастрофических величин. Он парил над бренным.
- Что? Ах да! Кресло. Оно прекрасно вписывается в интерьер.
- О, ваша миленькая уютная квартирка! Райский уголок духи и полумрак... А девочка с персиками? Все смотрит?
- Я вам очень благодарна, — оживилась Оксана, - вы сберегли, сохранили... и я перед вами в долгу... Участие в вашем спектакле - это лишь часть моей признательности.
"Часть? Она сводит меня с ума! О моё лицо! Оно сгорит от волнения и счастья!"
- Выпьем, други, за процветание и успех нашей творческой затеи! - заорал Маткин. - Творчество — вот рада чего мы являемся в этот (полупечатное слово) ...ный мир, ради чего страдаем, боремся, пресмыкаемся и пьём! Да, други, я верю, что наши спектакли станут громадной сенсацией для всей театральной жизни планеты. Такой мощной режиссурой, такими пылкими силами, с новой, восхитительно-убийственной пьесой Вячеслава Арнольдовича, а особенно при вашем участии, — он широко просиял в лицо Оксане, - мы произведем революцию на театральных подмостках! Пусть удивляются эти (тут у него чуть не вырвались непечатные буквы), эти завистники и ханжеглоты! - За успех, одним словом, — поставил точку Живи-пока-Живётся.
Дружный звон бокалов. Десять минут молчания, и испитое дошло до главного сортирователя всего съедобного.
Закусывали плотно и умело.
Было чем полакомиться.
Шпроты. Великолепный сервелат. Икорка. Венегретик. Ветчина в замечательных ломтиках. Свежие помидорки и капустка, залитая чем положено. Куриные ножки. Печёночка жареная. Кальмарчики тушёные в сметане. Огурчики "хрум-хрум". Сладости разных наименований и многое другое.
Не зря Вячеслав Арнольдович писал посвящения на своих скромных трудах, да и Живи-пока-Живётся спасибо, кое-что принёс.
- Скоро всего этого не будет, - подлил коньячка Втихаря.
- Как это?
- Новый образ жизни, — поддакнул Тушисвет, - не слыхали?
- Слыхали, слыхали. Не впервой менять образа. На тысячелетия не загадаешь, — сказал осмелевший Нихилов.
- Пусть заменитель сначала найдут,
рассуждал Маткин.
- Все пропьём, а флот не опозорим! - нажимал на икорку Мычью.
Разошлись, раскочегарились и дамы. Отъедались. То с картошки на борщ, а то — с сигареты на папиросу, да на чаёк с бубликами. А тут!..
"Хороший алкоголь размягчает человека, действует на него постепенно, исподволь, так что не успеешь заметить, проследить, каким именно способом, в какой момент в груди начинает клокотать этот желанный вулкан воспоминания, всепрощения и вечной ненависти, осознания своих титанических возможностей и желания поскорее донести умопотрясающие драгоценные мысли и чувства к ближнему. Бьёт ключом этот мифический вулкан, порой ощущаешь себя самой Вселенной. Или Вселенным. Мечтаешь задержать в себе это ощущение, и потому возвращаемся мы к алкоголю, ибо там мы гиганты, со вскрытыми потенциями и так далее. Но платим-то за гигантизм немощью, да-с... Словно в насмешку или же на благо разбросаны на планете различные наркотические вещества; каждое из них действует по-разному; и всякий человек так или иначе употребляет их. Кстати, в этом еще одно отличие от животных. Но вся суть в том, что если не бывает вдохновения и взрыва творчества на трезвую голову, а после принятия того или иного наркотика образов, идей, мыслей, чувств, деятельности, бодрости и так далее хоть отбавляй, то, страшная истина, незачем рождаться на свет и получать имя, род занятий, должность и гражданство — талант не ты, а наркотик. Крепостничество. Если не пить, то думать. Но как думать? О чём думать? Зачем? Годы сознательного спаивания. Так стоит ли проблема свеч, если у свечей?.." - так тихо и спокойно размышлял обмякший Комик.