С тех пор все дамы в кинотеатрах шапки снимают, тряпками головы укутывают, или же привязывают головные уборы к подбородку прочными такими элегантными тросиками. А я эту женскую шапку на другой день продал: дорогая, как все мои десять золотых зубов. И вовремя обернулся. Теперь никто дорогих шапок не покупает и не носит. Все предпочитают ходить в ватных, замусоленных, и чем шапка с виду хуже, тем она считается лучше, потому что на неё спроса меньше, безопаснее в захудалой-то ходить.
Да, зима нынче скверная. Февраль месяц, а земля голая, бумагу и бычки ветер с места на место гоняет. Сниматься потихоньку начинает население с мест, да в теплые края...
Люди нервные стали. Особенно в транспорте. Каждый под опущенными ушами живет, что способствует вакуумности приятной, от внешнего мира отключает, на себе самом сосредотачивается, а спросонья никто не любит видеть перед собой незнакомые и тем более укутанные физиономии. Как из фильма ужаса. Отсюда и раздражение, и гнев, и ярость, и до потасовок бывает доходит, потому что тот, кто этого толкнул, тоже как бы спит и толкается не нарочно, и вдруг, сами понимаете, его ни с того ни с сего будят, бьют по вспухшим ушам ватными рукавицами, свирепо таращат глаза, пышут паром и ртом разные вульгарности произносят. Слышать-то никому не слышно, но по губам догадаться можно. А кому приятно, когда остолопом безглазым называют, кикиморой толсто...й или ещё как похлеще? Тут кому угодно станет обидно...
Вот что с людьми природа может сделать. Уму не постижимо! Всё от среды, практически доказывает эта зима. Какая среда, такая и мораль с нравственностью. Было бы тепло, любили и почитали бы друг друга, прислушивались к мнению и настроению ближнего, не замыкались бы в себе, а если бы вообще не было зимы, так совсем бы запросто друг в друга входили и выходили б один из другого, подошвами не наследив, чтобы понять душу, и сострадать, и каяться, и быть братом равным.
Но это гипотезы мои и фантазии. Не заслуживающие внимания чистой науки. Будьте уверенны. Я могу быть самокритичным.
А вообще-то виновником всех этих жутких перемен считают Антошку Ударного.
"Это природа воздает землякам и всему человечеству за то что не уберегли, не воздали должного, не прочувствовали и проходили мимо! Отвергли поэта-пророка! А ведь он так хотел улучшить мир, добра и света всем мечтал!" - заявила во всеуслышанье Анжелика Пинсховна Намзагеева.
И теперь даже те, кто полагал, что резкое похолодание наступило в связи с увеличением тёмных пятен на солнце или там из-за каких-то галактических сдвигов, вынуждены соглашаться с ее заявлением. Ведь, действительно, после последнего подвига Антона всё и началось. И теперь весь город воздает ему почести и восславляет его тернистый жизненный путь и его неразборчивое поэтическое наследие. Срочно назвали одну школу его именем, есть теперь улица Ударного, библиотека Ударная, сооружен бюст, готовится памятник, открыта музей-квартира, где проживал поэт. Сборники переиздаются. Рукописи расшифровываются.
Дамы, с которыми был близок Антошка, пишут мемуары, и те из них, кто раньше был недоволен его поспешностью, рассказывают о его незаурядных качествах, как человеческих, так и нечеловеческих. Теперь все им довольны, и прощают даже пощёчины и измены - всё-таки из ряда вон человек, личность загадочная.
В зале у Анжелики Пинсховны висит Антошкин портрет в траурной рамке, и теперь там каждую субботу собираются многочисленные почитатели таланта покойника и устраивают массовые читки его стихов и поэм при свечах. В такие субботы там яблоку некуда упасть - везде головы, головы… в шапках. Так что пришлось сломать одну стену и из двух комнат сделать одну, но всё равно, гости сидят в прихожей, на кухне и в ванной, заполняют подъезды толпятся на улице. И это в шестидесятиградусный мороз!
Автографы Антошкины идут по мировым стандартам, наши библиофилы себя продают за эти шедевры. А принадлежности туалетные - носки, платки, расчёски! За три коньяка я недавно его зубную щётку выменял!
Мог ли мечтать Антошка о таком понимании и почитании при жизни? Вряд ли! Разве что во сне.
Зоя Николаевна меня теперь часто у себя оставляет. И не потому что Нихилов отстранил её. Меня теперь многие завоевать стараются. Я личность легендарная. Мне в каждом доме двери открыты. Книга моя на днях выходит. Зоя Николаевна соавтор.
Антошку-то я из петли вынимал. Обнаружил и вынул. Даже откачивать пытался.
Он на коленях стоял. В бильярдной. В местном доме Союза писателей.
Там мы часто с ним бильярдом увлекались. Антошка игрок был - дай Бог каждому. Азарт! Как не зайдешь, всё с кием в руках, с папиросой в зубах, костерит соперников. В субботу я и решил с ним сразиться.