- У тебя есть татушка?! – заинтригованная Мила, схватила мою правую руку и оттянула рукав вверх. Чуть выше кисти, у меня и впрямь красовалась татуировка в виде японского храма, обросшего сакурой. Почему она? Просто понравилась.
- Классно. – выдохнула Мила.
- Правда, нравиться? – я даже удивился. - я думал ты скажешь что-то типа - "она как девчачья".
- Мне кажется, тату нельзя делить на женские и мужские. – Ада пожала плечами. – Хочешь набью ещё? Поверь, тебе понравиться.
- Я подумаю. – аккуратно вытащив свою руку из рук Милы, я опустил рукав. – Но мне пока хватает одной.
- Я бы тоже хотела себе тату. – подавив зевок, но не справившись со вторым, заметила Мила. – Но бабушка не разрешает.
- Я считаю что твоя бабушка, лучше знает что тебе нужно, а что нет. – я забрал из рук Милы бокал, и она тут же начала забираться в спальник. – Думаю пора ложиться спать. Время уже поздно, а завтра работы, вагон и маленькая тележка.
- Да пора. Кис-кис, иди сюда. – похлопала в ладоши Мила, привлекая внимание кота, которого Ада отстегнула от поводка. Девушка дождалась пока Стефан запрыгнет к ней на руки и залезла с ним в спальник, обняв как игрушку.
- Кто храпит - дежурит первый. – заметила Ада, прытко забираясь в свой спальник.
Мы с Эрисом, возмущённо взвыли, в то время как девушки, подвинувшись ближе друг к другу, глухо засмеялись. Конечно, никто не дежурил. Все и так устали, от нервов и переезда. Потому, как только шорохи стихли, я сразу провалился в сон.
Глава 13
Следующий день, выдался сумасшедшим. Утром меня разбудил мяукающий Стефан, нагло сидящий у изголовья Милы и почему-то смотрящий на меня. Это чёртово создание кажись хотело в туалет, а будить решило меня! Эриса рядом со спящей Адой я не обнаружил, а будить Милу не хотелось.
Чертыхаясь, я выбрался из спальника, и натянув на термо-бельё тёплые штаны и свитер, сунул ноги в высохшие за ночь у камина ботинки, и схватил ремень от ошейника Стефана. Кот, поняв что его сейчас будут выгуливать, кинулся вперёд меня к двери так, что я еле успел за ним. Чёртов кошара, как настоящая собака! Если он вместо мышей однажды принесёт мне тапочки, я кажется, вообще не удивлюсь.
Привязав кота за ошейник, рядом с верандой, я сошёл на протоптанную тропинку и огляделся. Небо сегодня было чистым и утреннее солнце освещало первыми лучами, сквозь голые осенние деревья, наш полуразваленный дом. Воздух же стоял такой чистый, что я невольно подтянувшись, вдохнул его полной грудью. Было довольно прохладно, а за ночь выпало ещё немного снега. Но до обеда он наверняка растает, ведь земля ещё до конца не остыла. Послышалось чертыханье от куда-то из за спины и я осмотревшись, двинулся в обход дома. Ну я так и думал. Эрис засучив рукава свитера и держа в руках пилу, уже во всю орудовал над водной мельницей, пытаясь распились огромную ветку. Видимо работа у него шла во всю, так как заметил он меня, не сразу.
- И давно ты встал? – осмотрев груду досок, спросил я парня.
- Чёрт бы тебя… - вздрогнув от неожиданности и обернувшись, проворчал Эрис. Нагнувшись к веткам, тот продолжил их пилить. – Не смей так подкрадываться, а то однажды получишь моим протезом себе в грудь. Не убью, но рёбра сломаю.
- Не заводись. – я хмыкнул. – Чё, не спиться?
- Всю ночь в мозгу рисовал план мельницы. – хмыкнув, Эрис снова выпрямился, вытерев пот с лоба. – Ты же знаешь, если идея взбредёт в голову - не заснуть. У тебя так с бомбами, у меня – с изобретениями. Еле дождался рассвета и за работу. К вечеру доделаю.
- А я думал только у меня одержимость любимым делом, аж на столько. – я не смог сдержать ухмылки. Сейчас в парне, я чётко видел себя.
- Приятно осознавать то, что я не один такой ненормальный. – хохотнул Эрис. Схватив с камня бутылку с водой, парень открутил крышку и отпил. – Как тебе тут, а? Природа, свежий воздух. А рассвет-то какой! Не помню уже, когда в последний раз вот так рассвет встречал.
- А я всегда люблю смотреть на рассвет. А вот закаты не люблю.
- Ощущение что умирает целый мир, хотя на самом деле всего один день. – Эрис хмыкнув, кивнул. – Знакомое ощущение. Девчонки ещё спят?
- Да. Меня разбудил этот Живоданский зверь. Орал над моим ухом так, словно у него из почки камень выходил. И при чём не в ухо Милы, а в моё! Его что, выгулять больше некому?!