Вячеслав мерил шагами холл в доме Дежнёва, крутя в руках три листка бумаги. Полковник остро наблюдал за Ярым, сдвинув брови поближе к переносице.
- Точно, что ему не помогли откинуться, Стас?
- Заключение протокола патологоанатомического вскрытия у тебя в руках, Слава. Там всё написано. Или ты читать не умеешь?
- Проклятье! - прошипел Яров, - не мог Темнов ещё немного подышать? Сдох гад, так и не заговорив.
- Ну иди и предъяви ему претензии, Яров, - хмыкнул полковник, потянувшись к бутылке на столе. Ярый хмуро наблюдал, как Стас наливает, заполняя стакан до половины. После сделал большой глоток, поморщившись, когда янтарная жидкость обожгла горло. – Тебе налить?
- Какой к чёрту налить, Стас! Я к тебе не бухать пришёл в такую рань. Да и мозг мне сейчас нужен трезвый… этим утром особенно. Что с его телом?
- Отдали родственнику. А конкретно: Матвею Темнову. Макс полностью умыл руки, на похоронах его не будет.
Вячеслав сомкнул с силой руки в кулаки, даже костяшки хрустнули, челюсти мужчины плотно сжались, глаза сузились и засверкали.
- Слав, да не психуй ты. Завтра будет результат тестирования жидкостей из организма твоего жмурика. Но я уверен, результат будет чистым. Никто его не добивал. Сам сдох, он был слишком плох. Так что успокойся и…
- Успокойся! – зарычал Яров, круто повернувшись к расслабленно сидящему Дежнёву, вырывая у него стакан из рук и резко отшвыривая к стенке. – Как я могу, мать твою, успокоиться? Заказчик, заплативший зеку, чтобы тот избавился от Темнова, сдох, его убрали и…
- Это был банальный взрыв бытового газа, Слава. Никто Зыкина не убивал. Несчастный случай, - Стас деланно повёл плечами, продолжая следить взглядом за метающимся по гостиной Вячеславом.
Синие глаза Вячеслава яростного засверкали.
- Несчастный случай… Взрыв газа… Скажи, ты серьёзно веришь во всю эту пургу, которую мне в уши сейчас вливаешь или решил поприкалываться таким образом, м? Да его убрали, чтобы он не болтал лишнего.
- Да кому он сдался? Ведь именно он и был заказчиком, Слава.
- Значит, заказчиком был не он. Зыкин просто промежуточное звено, как и другие. От этого звена избавились, чтобы он не вывел на истинного заказчика. Я уже просил Володю Радова вплотную взяться за этого Зыкина Григория, майора внутренней службы, ныне почившего. Радов уже должен был что – то нарыть, - Вячеслав бросил взгляд на Дежнёва, тёмные глаза которого заметно заметались, но после замерли на лице Ярого.
- Я ведь дал тебе полный расклад на этого Зыкина. Связи, где родился и крестился, с кем он и когда, что тебе ещё понадобилось? К чему Радова сюда впутывать?
- Может быт потому, что он мастер добывать любую информацию!
- Ты мне не доверяешь?
- Я доверяю, Стас… но полностью никому… даже себе. Радов проверит твои данные, завтра в девять информация будет у меня. Или ты против? – Яров прищурился, его острый взгляд изучающе впился в покрасневшую физиономию полковника.
- Твоё недоверие оскорбительно, Слава.
- Уверен, что ты это переживёшь, - прошипел Яров, взяв в руки бутылку с янтарной жидкостью, поморщился и снова перевёл взгляд на Стаса, - завязывал бы ты с выпивкой, да делом лучше бы занялся.
Яров небрежно кинул бутылку на диван, отсалютовал Дежнёву и направился на выход.
.
.
Люба выслушивала ворчанье Тамары всё утро и бросала неловкие взгляды на Кирилла, который был свидетелем этой сцены. Если раньше девушке было плевать на Кирилла и его мнение, то сейчас ей было жутко неприятно, что Тамару прорвало при этом мужчине, который всё доложит Славе.
Люба чувствовала себя очень униженной, никчёмной приживалкой и горе - матерью. Ведь даже покой не смогла обеспечить своим детям.
Девушка просто не знала, как отвязаться от этой женщины, которая уже неплохо прыгала на костылях на одной ноге, преследуя девушку по всему дому.
Вот как мальчиков собрать в такой обстановке? Ведь с утра надо в лабораторию зайти, а после в сад.
Мальчишки проснулись, молча вышли из комнаты, бросили на Тамару недоумённые испуганные взгляды и поспешно скрылись в ванной комнате.
- Убирайся из моего дома, тебя я здесь ещё терпеть не намерена, - высказывала женщина Кириллу, который и с места не сдвинулся. Смотрел на Тамару так, словно она была верещащим атрибутом мебели и не более того.