— Папа, я лучший шахматист мира. Неужели ты думаешь, что я не знаю, как заботиться о собственном мозге?
— Ты на себя в зеркало смотрел? — спокойно спросил Виктор. — Через два года тебя можно будет выбрасывать на помойку вместе с доской.
— Мои опекуны считают иначе.
—А когда ты в последний раз говорил с ними не по делу? Когда они обращались к тебе — не с просьбой? Когда доставали из загашника не как ценный инструмент, а как живого... человека?
— Слово «ребенок» ты проглотил,—с усмешкой кивнул Алексей. — Поздравляю.
— Я хочу, чтобы ты стал чемпионом мира. Всерьез и надолго, а не до следующего матча-реванша, — Виктор смотрел сыну в глаза. — Как ты думаешь, насколько это для меня важно?
Подросток на экране медленно обводил нас взглядом.
Забавно, что ему даже в голову не приходит соврать...
— Получасом тут не обойдешься, — наконец сказал он.
— А мы попробуем.
— Я врач, — подал голос Артур. — Простите меня, молодой человек... не думал, что соглашусь с вашим отцом, но он прав. Краше в гроб кладут, извините. Если от вашей печени еще что-то осталось, это исключительно заслуга ваших генов. Бегите оттуда и не оглядывайтесь.
— Я приму вашу позицию во внимание, — вежливо кивнул Алексей. В эту минуту он был так похож на Виктора, что мне захотелось протереть глаза.
— Одного я не понимаю, — заговорила Анжела. — Почему?
— Почему — что, простите? — вскинул бровь Алексей.
— Мы хотим избавиться от страданий и быть счастливыми, — негромко сказала она. — Ищем смысла, любви; надеемся. Просыпаемся и ждем, что наша жизнь станет лучше... нет?
— Предположим.
— Но ты-то расшвырял возможности, как горящие головешки! Отказался от семьи, уткнулся в доску и вот-вот сожжешь печень. А главное, где радость? Даже шахматы рано или поздно превращаются в рутину, — она поглядела на меня, — нет?
— К чему вы клоните? — уже менее вежливо спросил Алексей.
— Да все просто, — Анжела села перед экраном, закинула ногу на ногу. — Виктор перечеркнул свою жизнь. Понятно, почему. Но для чего ты перечеркиваешь свою? Чтобы стать чугунным Афанасием? Бронзовым героем, достойным своего отца? Ты ему что-то доказываешь?
Юноша вздрогнул. Неужели в яблочко?
—Я тоже от предков отказался, — вдруг сказал Саша. — Отец пил, дрался, а мать терпела. Сейчас первый в классе. Я бы хотел, чтобы отец у меня в дневнике расписался.
— Ничего не потерял, — фыркнула рядом Лена. — Мой каждую неделю вокруг Маришкиного дневника по полчаса танцует, с маман под ручку. А потом так с добродушной улыбочкой: «Ну что, и тебе черкнуть?»
— Мне бы ваши проблемы... — рассеянно пробормотал Алексей.
— У тебя своих хватает, Алеша, — подала голос Татьяна. — Ой, хватает...
Она стояла на том самом месте, где два часа назад (неужели всего два?) прозвучал выстрел. Туловище ее странно раскачивалось.
— А я о чем? — отмахнулся Алексей и вдруг напрягся. — Пап... что там на полу? Что она взяла в руки?
— Слоника, — со смешком ответила Татьяна. — Плюшевого слоника. Твой папа взял его у моей дочки и застрелил.
Артур подошел к жене, обнял за плечи. Женщину колотило.
На экране Алексей силился отвернуться. Пытался — и не мог.
— У меня... в детстве... такой же был... — едва слышно прошептал он. — Мы с мамой кормили его с расписной деревянной ложки... Я больше о маме ничего и не помню... Папа, ты не мог...
— Смог, — жестко ответил Виктор.
— Я...
Из-за туч выплыло солнце. Плеснуло в глаза, блестящей волной прокатилось по металлическим перекрытиям, по прозрачным стенам, по спутанным волосам.
— Сейчас выйдет радуга, — тихо сказал я. — После дождя всегда бывает радуга.
— Главное — ее не упустить, — с понимающей улыбкой отозвалась Анжела.
Алексей поднял голову. Его глаза слезились, словно и его ослепило солнце.
— Что мне делать?
— Твой выбор, — мигом отозвалась Лена. — Хочешь быть чемпионом — будь.
— Он так и так сможет быть чемпионом! — вмешался Саша. — Хоть с лекарством, хоть без. Как Мэтт Дэймон в «Ста друзьях Оушена»!
— Найди хорошего врача, парень, — Артур, бережно поддерживая жену, опустился на пол. рядом со старшей дочерью. — И поговори еще раз с отцом, когда все закончится.
— Артур, отойди от нее, — отчетливо проговорила Татьяна. — Когда мы вернемся домой, я ей так выдам, что она сама у меня в интернат запросится.
Я вздрогнул.
Ведь почти уговорили парня...
— Хочешь таких родителей? — Лена вскочила. — Хочешь?!
— Если бы не я, этого бы не было, — Алексей переводил взгляд с Лены на ее мать. — Правда?