— Дуралей ты, Колька! Математически одаренный дуралей! А ну-ка, опытные разведчики, попробуйте схватить меня, басмача Масуда, ведь помимо порошковой бомбы я вооружен еще и сеткой-невидимкой! И потому как прыгну!..
Лениниана страшно переживала, как в новом коллективе отнесутся к рогатости ее сына. И не напрасно переживала. Одноклассники потешались над Боримэ до тех пор, пока в школу не пришло очередное светило науки. То ли френолог, то ли нейрохирург. Пожилой дядечка с профессорской бородкой прощупал миллиметр за миллиметром голову Боримэ и уверенно заявил, что мальчик гениален из-за шишек на голове, в каждой из которых свернут улиткой еще один головной мозг, тем самым мозговой потенциал вундеркинда увеличен вдвое.
Версия эта облетела все местные газеты, для которых Боримэ стал городской достопримечательностью, равной тюремному комплексу, построенному в семнадцатом веке, и самой старой горожанке.
— Я же говорила тебе, что мальчик наш удачливый! — восторгалась бабушка, пробегая глазами заголовки. — Теперь по поводу его вторичных признаков ни у кого не возникнет вопросов. Жаль, что он у нас бесхвостый. Глядишь, нашелся бы еще один умник, все бы популярно народу растолковал, тогда ни тебе, ни мне не пришлось бы хвосты в узлы завязывать. А то за пятьсот лет уже такую мозоль натер, сволочь...
Самого Боримэ эти насмешки, казалось, нисколько не волновали. Он выбрал себе место рядом с молчаливым Маратом Красновым и полностью погрузился в учебу. Ни в каких играх и внеклассных работах почти не участвовал, и потому Коле Сафонову пришлось достаточно долго ждать подходящего случая. Удача подвернулась через три месяца перед уроком биологии. Светка Смирнова принесла в школу журнал по астрологии и зачитывала всем, что кого ждет на следующей неделе.
— Близнецы! — вопила Светка, забравшись на учительскую кафедру. — Кто у нас Близнецы, поднимите руки! Солнце входит в ваш знак, что открывает дорогу для получения новых известий, интересного общения с друзьями, компаньонами, родственниками. Раки! Есть у нас Раки? Ага. Если не потеряли вкус к учебе, образованию и вообще интересным размышлениям — начинайте продолжать сейчас. Это не значит, что следует отменять отпуск и погружаться с головой в учебные книжки. Но... если хотите наверстать ранее упущенное время, чтобы стать еще более умным (или умной), не пропускайте это время для дополнительного повышения интеллектуального уровня, квалификации — например, в домашних условиях.
— А что делать, если вкуса к учебе никогда и не было? — ржали мальчишки.
— Тогда можете смело отдыхать!
— Лев! Кто у нас Лев?
— Он! Он! — все радостно замахали руками на Левку Элинсона.
— Ага! — Смирнова поправила очки и, подражая телеведущим, вздернула брови. — Меркурий входит в знак Льва — поражайте окружающих яркостью своего ума, презентабельной демонстративностью своих интеллектуальных талантов. Удачно участие во всевозможных викторинах, играх и пари.
— Ура! — подпрыгнул Элинсон. — Пашка, спорим, ты на следующей неделе не сможешь получить три пятерки по физике?
— Спорим, — тряхнул его ладонь Пашка. — Это гороскоп на следующую неделю, а споришь ты сейчас. Так на что спорим?
— Боримэ, а ты кто по знаку? Давай про тебя прочитаем! — Сафонов хлопнул новенького по плечу.
— Про меня не надо. Я и так все знаю. Неделю буду учиться, а в воскресенье двину в кино.
— Тоже верно. Но неужели никто не умеет предсказывать будущее?
Как Коля и ожидал, девчонки радостно заглотнули приманку.
— Гороскопы предсказывают! — тряхнула хвостиками Лена Пряхина. — Моей маме как-то по гороскопу обещалась находка, и она нашла в магазине кошелек. Правда, пустой.
— Разве ж это находка?! Пустой кошелек!
— А моей тете цыганка нагадала, что у нее родится девочка. И родилась девочка.
— Ха! Это невелика наука! Там один вариант из двух, цыганка могла попросту угадать!
— Ну и пусть! Я все равно верю!
— А правда, что с нами будет через тридцать лет? У кого какие соображения? — вернул Коля разговор в нужное ему русло.
— А мне кажется, никакой предопределенности нет, — Марат Краснов всегда говорил вполголоса, но поскольку делал это редко, его всегда слушали. И сейчас все сразу притихли, стараясь не пропустить ни слова. — Есть устремленность. Вот я для себя уже все наметил. Обязательно академиком стану. К тридцати пяти годам. А к сорока пяти получу Нобелевскую премию.
— У-у-у... Как ты махнул! — засмеялись одноклассники.
И только Боримэ вдруг серьезно ответил: