— Привет, Марат.
— Привет, Боримэ.
— Ты все ищешь?
— Почти нашел...
— А скажи, сколько сейчас в твоей лаборатории кроликов?
— Восемь.
— А хомяков?
— Шестнадцать хомяков и еще пять крыс.
— А сколько пуговиц на твоем халате?
Марат посчитал:
— Шесть.
— Все на месте?
— Все на месте. У меня уже давно не отрываются пуговицы, Боримэ. Жена крепко пришивает.
— А на прошлой неделе ты ничего не терял?
— Действительно, терял, — Марат, как и в детстве, нисколько не удивился странному вопросу. — Ключи от квартиры посеял. Ох, и всыпала мне Надька!
— Я очень рад за тебя, Марат, — Боримэ вздохнул с облегчением. — Ты все сделаешь правильно. И не грусти, что жизнь, как тебе кажется, прожита зря. На таких, как ты, земля держится.
Марат слушал короткие гудки и чувствовал, как снова наползает на него со всех сторон душевная муть. Ну, уж нет! Его жизнь не прожита зря! Ему ли этого не знать? Он в двух шагах от великого открытия. Он станет знаменит, и Надя больше не будет плакать по ночам и раздраженно хлопать обшарпанной дверью, уходя на работу. И никогда больше теща не станет шипеть за спиной: «Неудачник», а молоденькие лаборантки хихикать над его замотанными изолентой очками. Он, Марат Краснов, избавит людей от ночных кошмаров и страха перед будущим. И все же... Почему невзрослеющий ребенок спешит его утешить? Неужели он все-таки это сделает...
Марат закрыл глаза руками. А впрочем, он всегда в глубине души знал, что сделает. И пластиковая канистра с керосином была забыта в кабинете не случайно. Он усмехнулся, вспомнив, как пилила его за эту канистру Надежда, вынужденная целых две недели на даче варить суп в электрочайнике. Она звонила, напоминала, грозила разводом, а он все равно, торопясь на последнюю электричку, хватал портфель, торопливо переобувался и выбегал из лаборатории, забыв злополучную канистру под столом. И смутно догадывался, отчего забывал. Догадывался, но дальше и думать боялся. Тогда боялся. Сейчас, после звонка Сафонова, он понял, что бояться нужно совсем не этого.
Марат решительно отодвинул стол и достал из-за стенной панели папку. Вот она, золотая мечта, стоившая ему двадцати лет работы и разрушенной семейной жизни. Мечта, почти ставшая реальностью. А может, самая главная прелесть мечты в том, что она недостижима?
Он чиркнул спичкой и поджег первый лист. Бумага скорчилась, как от боли, и жадная чернота начала пожирать торопливые строчки. Марат потянулся за очередным листком, зацепился халатом за край стола и — хрясь! — нижняя пуговица со стуком отскочила на пол, разорвав ткань. Марат несколько секунд недоуменно смотрел на дырку, а потом начал торопливо кидать в раковину исписанную бумагу уже не по листочку, а плотными пачками, щедро поливая пламя керосином.
Красные отблески плясали по белому кафелю, превращая унылую лабораторию в замок волшебника из сказок Боримэшкиной бабушки. Только Марат был в этом замке не волшебником, как ему казалось раньше, и не рыцарем, а лысеющим мужчиной под сорок, угробившим свою жизнь на глупую затею.
— Прости меня, Надюша, — прошептал сам себе Марат. — Но ты все-таки вышла замуж за неудачника.
А когда Марат сидел на полу возле раковины, наполненной почти до краев черным пеплом, и думал о самоубийстве, телефон задребезжал снова.
— Марат? Мне показалось, тебе сейчас очень нужно, чтобы я позвонил.
— Я все уничтожил, Боримэ...
— Я знаю, — Боримэ помолчал. — Прости, Марат, любые слова сейчас были бы банальностью. Давай просто поболтаем, как в детстве. И я опять отвечу на все твои вопросы, хочешь?
— Да, — Марат почувствовал, как слезы встали комом в горле. Он отбросил ложный стыд и сказал то, что и хотел сказать: — Мне очень не хватало тебя, Боримэ. Все это время мне совершенно не с кем было поделиться ни радостью, ни тоской... Я столько раз ждал тебя возле той булочной. Все надеялся, что ты снова выйдешь из-за угла с авоськой в руках, посмотришь на меня, как и раньше, снизу вверх и все-все сразу поймешь. Посчитаешь пуговицы на моем пальто и скажешь: «Ты все делаешь правильно, Марат...» или «Ну, какого черта тебе там нужно, Марат...» Но ты пропал. Купил тогда свой хлеб и исчез на целых двадцать лет. А я и сейчас прихожу к этой булочной...
— Там теперь кафе.
— Да, я знаю. Кафе с зелеными столиками и Мартовским зайцем на вывеске. Все меняется. Все, кроме тебя.
— Я тоже меняюсь, Марат. У меня выпал первый зуб. Это значит, что я стал на год старше.