А несчастный Донат Глянц волей-неволей стал персонажем одной из этих легенд...
Triste...
Памяти Михаила Михайловича Худякова.
Да, мистику отрицал в принципе. И нашел бы удобоваримое толкование! И насчет каких-то там грифонов, и насчет какого-то там магистериума.
Иначе был бы от ворот поворот — с порога! Явись сыщик к вышестоящему начальству... да хоть со спутанным в силках клекочущим пернатым уродом вкупе с мерцающим-радужным камешком за пазухой... От ворот поворот!
Народу не нужны нездоровые сенсации! Народу нужны здоровые сенсации!
Но... Не мистика ли?
Дело (Глянцера-Глянца) до конца не довел. Тем же годом, аккурат под новый (1898-й) год, заядлый охотник Худяков был задран медведем... В дремучих лесах за сто верст от Санкт-Петербурга, окрест селения Калище (нынче г. Сосновый Бор, атомная станция)...
Косолапый, поднятый из берлоги сворой, пошел на охотника в полный рост. И — ружье осеклось. И у егеря на подстраховке — осеклось. Вот ведь!
Такая печаль...
Истерзан, говорили, был неимоверно. Помер сразу, от первого удара лапой, — и то благо. Иначе б мучился. Косолапый терзал потом уже мертвое.
Характер ранений, правда, странный.
И егерь божился, что был трезв, что ружье многажды проверенное, что медведь-то оборотень.
Но это уже ни в какие ворота!
Просто драма на охоте.
Что triste, то triste...
А дело (Глянцера-Глянца) ушло в архив. (Ныне бы сказали: глухарь, висяк). Эх, был бы жив Михаил Михайлович — он бы!..
Но приходится довольствоваться малым.
Сказки, легенды, тосты...
Различными преданиями аптека Пеля начала обрастать, начиная еще со времен Вильгельма Эрденфрида.
В XVIII веке работника аптеки зачастую именовали «алхимиком» или «алхимистом», что рождало в умах сколько-нибудь образованных горожан ассоциации со средневековыми колдунами.
Удивительно ли, что жители окрестных домов утвердили слух: в той самой башне доктор Пель изготавливает слитки дьяволова золота. Потому-то башня без окон, без дверей — схорониться от чужого любопытного глаза.
Дальше — больше. Мысль народная логично развилась. Если есть золото, кто-то должен его надежно охранять. Да кто ж, если не грифоны?! Только они! Снова про ночные тени, про отражения в окнах... Всякий, кто не робкого десятка, видел! И подтвердит хоть на Страшном Суде!
Что подтвердит?! Ну, ты! Свидетель не робкого десятка! Ты видел? Опиши!
Ах-м... Эх-м... И-хм...
И то!
По бестиарию — тело льва и голова хищной птицы.
А ежели по мостику по Банковскому, который они удерживают. .. И где там голова хищной птицы? Хотя, допустим, тело льва.
Или ежели на герб русских царей династии Романовых глянуть — где, между прочим, он изображен... Тоже ничего общего с каноном.
Или вообще в глубь веков, к замшелому Египту (XVII династия), к фрескам — он там и вовсе без крыльев!
Или...
Да что перечислять!
Вот Микены!
Вот Западный портал церкви св. Михаила в Луке (XIII в.)!
Вот печать из Суз (III тыс. до н. э.)!
Найдите семь отличий.
Запросто!
Гм. Сколько очевидцев, столько и свидетельств. Причем взаимоисключающих.
Туг надлежит отдать должное амбивалентным петербуржцам. Вывернулись: а невидимые они! Но «многие верят». Каждый в свое представление о... Типичный экзистенциализм, прости господи! Однако вполне убедительно, не так ли?
Менее правдоподобен слух: дескать, профессор Пель вывел грифонов. Как-то Франкенштейном попахивает. Профессор, конечно, был разносторонне талантлив, но генетические опыты над пернатыми... Это вряд ли.
А вот, не угодно ли, вполне приемлемая версия. Грифоны, как и всякие перелетные пернатые, совершали сезонное (осень-весна) путешествие. Откуда и куда — отвлекающий вопрос, уводящий в сторону.
Вероятно, «сбившись с курса» (питерский туман, ненастье, ветра, скачки электромагнитных полей), парочка грифонов оказалась в Санкт-Петербурге. От Финского залива, над которым проходила «трасса», их снесло на Васильевский остров. Они, обессиленные, и приземлились — на Башню аптеки Пеля.
Почему именно туда? Во-первых, башня. Пернатые, известно, предпочитают садиться на что-нибудь возвышенное и отдельно стоящее. Во-вторых, (см. выше) ему (грифону) известно, где отыскать золото.
Далее — просто. Профессор Пель и сыновья выходили диковинных «птичек» — аптекари! Наградой же им стал тот самый кубок из когтя (опять см. выше). Заодно аптека обрела (и снова см. выше) великолепных стражей. Отыскали золото, учуяли? Здесь же и присели? Теперь охранять надобно. Так уж на роду написано...