Алексей Авдеев, вспомнил я утренние новости. Самый молодой претендент на звание чемпиона мира по шахматам...
— Вам помогли китайцы, потому что Тао Ван — чемпион мира? — незнакомым надтреснутым голосом спросил я. — Они надеются устранить соперника через вас?
— И поэтому я не стал их выгораживать, — кивнул Виктор. — Тао Хо, троюродный брат чемпиона... как нехорошо.
— Так что произошло? — подала голос мать девочек. — Как же у вас сына увели?
«Увели». Все, Стокгольмский синдром. Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша...
Я тряхнул головой. Нет, все правильно, это я идиот. С преступником нужно говорить, его нужно убеждать, успокаивать, принимать его сторону. Мы справимся.
Только вот где заканчивается дипломатия и начинается перестройка психики?
Виктор долго не отвечал женщине. Прошло минуты три, прежде чем он открыл рот — и запищал зуммер.
— Вы связались с Алексеем?
— Мы работаем над этим, — голос седоватого человека звучал уверенно. — Виктор, мы пойдем на уступки, но нам нужно что-то и от вас.
— Конечно, — Виктор щелкнул переключателем, и большой экран погас. — Я дам вам еще час. Целых шестьдесят минут, в течение которых вы сможете подумать о своей карьере и о том, что с ней будет, когда крыша этого здания накроет весь квартал. Я не требую вертолета, чемодана с английскими фунтами и созыва внеочередной сессии ООН. Я просто хочу поговорить с сыном.
— Еще один такой щелчок, и с вами перестанут разговаривать, — заметила Светлана, когда Виктор отошел от ноутбука. — Если вы не начнете освобождать заложников, они пойдут на штурм.
— Они даже не эвакуировали всех людей из здания, — Виктор поморщился. — Не пойдут.
— Так расскажите про сына, пока есть время. Что с ним?
— Замолчите, — он вдруг поднял руки к голове, словно защищаясь от боли. — Замолчите!
— Виктор, я пытаюсь вам помочь...
На Светлану зашикали. Девушка опустила голову.
— До него вот-вот дойдет, что он сотворил, — тихо проговорила блондинка рядом со мной. — И тогда он распояшется.
Я посмотрел на нее. Ей было около сорока; может быть, даже больше. И ей было очень страшно.
— Вы-то что здесь делаете? — я перевел взгляд на ее туфли. — Играете в Золушку?
— Я больше подхожу на роль злой мачехи, — грустно улыбнулась она. — А говорят, снаряд дважды в одну воронку не падает...
— Никогда не слышал этой поговорки.
— У вас были молодые воспитатели. А я застала еще послевоенное поколение. У нас по вечерам читали повести про Олега Кошевого, про Зою Космодемьянскую...
— Нам читали другие книги. О светлом будущем, о покорителях космоса, об интернатской дружбе, — я вспомнил совсем о других вещах, и меня передернуло. — С тех пор я не люблю фантастику.
— «Впереди — ориентир, мерцающий огонек, — напевно сказала она. — Может, это наш дом, или звезда, или просто обман зрения, — мы идем дальше, потому что там, впереди, нас с тобой ждут». Так-таки и не любите?
—Те слова произнес отец, оставивший дочку в интернате. Он видел ее раз в год, всего лишь — пока не погиб.
— Но слова от этого не стали хуже.
— Слова мало что значат, если... — я замолчал. — Постойте. Как вас зовут?
— Анжела.
— Родион, — я невольно посмотрел в сторону пальто, где остался именной пропуск. — Анжела, как вы догадались, где я вырос?
Она проследила за моим взглядом.
— Вот оттуда, — кивнула она. — На вас пальто такого же кроя, как когда-то у моих ребят. Помню, я сама ездила на фабрику: проверяла ткань, беседовала с тамошними мастерицами... Я угадала?
— Да, — помолчав, согласился я. — Другие мне просто... не подошли.
— А еще я видела ваши картины, — призналась она. — «Сквозь трамвайное стекло» — это ведь вы?
Сколько раз я слышал этот вопрос? Пятьдесят, шестьдесят?
Дай бог, чтобы спросили еще раз.
— Я восемь лет водил трамвай. Как раз в позапрошлом году, когда я ушел, с Тверского проспекта сняли последние рельсы. Отложилось в памяти, наверное.
— Шутите? Вместо того, чтобы рисовать?
— Чтобы не умереть с голоду, — пожал плечами я. — Да и компания подобралась неплохая. Уволенные программисты, математики, переводчики... даже один кандидат наук. Вы ведь и сами пошли в уборщицы не от хорошей жизни, верно? Или...
Анжела покачала головой, вглядываясь в Виктора. Тот, хмурясь, набирал что-то на ноутбуке. Рядом лежали пистолет и спутниковый телефон.
— Неужели трансляцию в сеть устроит? — почти с любопытством сказала Анжела. — Ребята в прошлый раз до такого недодумались.
Я вопросительно поднял бровь.