Полная чушь! Цифры — всего лишь часть инсталляции художника Алексея Костромы (середина 90-х годов XX в.). Кирпичи были «оцифрованы». На верхушку башни было водружено огромное гнездовье из метел, а на него — яйцо. Инсталляция «Памятник яйцу, или Грачи прилетели». Сначала исчезло яйцо, потом порастаскали метлы. Цифры сохранились дольше — до плановой побелки...
Намеренно нет развития популярной в охлосе темы исполнения грифонами загаданных желаний. Хотя при сборе материалов с полдюжины людей (вменяемых!) надсадно доказывали, что с ними так и было во дворике аптеки Пеля: загадали — сбылось.
Полная чушь! Даже если что-то и сбылось, то post hoc non propter hoc(после этого не значит вследствие этого).
Автор категорически против каких-либо вымыслов и. домыслов.
Правду, одну только правду и ничего, кроме правды!
Решительное отмежевание от собратьев по перу, подпускающих в СМИ легенды, ради красного словца!
Как пример: сфинксы на Университетской набережной выбирают интеллектуалов среди прохожих и зомбируют их.
Легенде пятнадцать лет. «Многие верят».
Как еще пример: помимо тривиальных упырей-дракулоидов, существуют энергетические вампиры, не отличимые от людей, но сосущие жизненную энергию.
Легенде тридцать лет. «Многие верят».
Авторы этих легенд автору более чем известны. И ведь уважаемые люди! Стыдно!..
Автор испытывает довольно смешанные чувства к ТВ-3, «настоящему мистическому» каналу.
АНТОН ПЕРВУШИН
Читать надо лучше!
(Разговору киоска, или К вопросу о праве автора наумалчание)
Полемические заметки
Посвящается писателю Глебу Гусакову, который подбросил мне ключевую идею этих заметок
1. Речь в этих заметках пойдет о вещах давно известных и вроде бы банальных. Во времена моей молодости многие сегодняшние тезисы являлись аксиомами и не требовали доказательств. Но времена меняются, всё чаще приходится возвращаться к пройденному и растолковывать вещи, которые когда-то казались самоочевидными.
Например, совершенно очевидно, что за последние пятнадцать лет произошла десакрализация литературного творчества. Писатель и поэт больше не божественные существа, обитающие где-то в небесных высях, под хрустальными сводами издательств. Их слово (даже напечатанное на мелованной бумаге тиражом в сто тысяч экземпляров) больше не является чем-то особенно ценным, требующим неспешного изучения и еще более неспешного осмысления. Сам писатель был низвергнут общественным мнением с Олимпа на землю и превратился в глазах этого самого общественного мнения в нечто среднее между официантом и таксистом, которые, вместо того чтобы заниматься благородным делом (например, мешки ворочать), хитрят и ловчат, найдя себе непыльную работенку. Спасибо хоть статус проституток оставили за журналистами.
Почему так произошло? Ответ тоже очевиден. Если раньше писатель был где-то там в столицах, его книги надо было «доставать», его почтовый адрес был тайной за семью печатями, а самого его можно было увидеть исключительно на творческом вечере, и то если повезет и он приедет в ваш городок с творческим вечером, то сегодня — подключайся к Интернету, набирай в поисковой системе имя любого писателя, с большой вероятностью через несколько секунд выйдешь на его сайт, на его живой журнал и на форум, где творчество этого писателя активно обсуждается. Больше того, та же поисковая система выдаст список произведений писателя, которые, не потратив на это ни особого времени, ни копейки денег, можно легко скачать и быстренько изучить. Благодаря информационным технологиям писатель с его творчеством стал легкодоступен — вот он, на расстоянии одного клика. Для того чтобы высказать ему свое восхищение или, наоборот, презрение, не нужно больше ждать творческого вечера или посылать письмецо в издательство в тихой надежде, что там оценят и передадут, всё стало гораздо проще: и восхититься стало проще, и помоями облить проще.
2. Итак, писатель несколько пал в глазах читателя. Но пошел и обратный, вполне предсказуемый, процесс — сам читатель вырос в собственных глазах. Он же читает всё это барахло, которое мы пишем, он же тратит свое драгоценное время на наши ученические упражнения, вместо того чтобы классику читать и перечитывать, он же, можно сказать, меценат и эстет, он же... Хотя нет, меценатом его назвать сложно. Меценат — тот, кто дает деньги на развитие искусств в надежде, что удастся вырастить талант, а наш читатель денег давать не хочет и о росте талантов не задумывается. Он считает, что вполне вправе скачать любую популярную новинку с пиратского сайта дня через два-три после ее выхода, пробежать ее глазами с «наладонника» в метро по дороге на работу, а потом прийти к автору в живой журнал и гордо написать, слегка переиначив Хармса: «Ты, говоришь, писатель? А я думаю, ты — говно!»