Тут начинается некоторый скрип, но обычно первая реакция на подобные вопросы выглядит как апелляция к здравому смыслу. Дескать, автор написал полную фигню, поскольку ничего не понимает в жизни, — всего, что он написал, быть не может по определению и так далее.
Пример. Отзывы на мою фантастическую повесть «Небо должно быть нашим!». Тем, кто не читал, могу сообщить, что эта повесть написана в жанре альтернативной истории. В дневниковой форме в ней рассказывается история космонавтики — то есть как бы выглядела эта история, если бы американцы первыми запустили спутник еще в 1956 году. Дневник пишет некий удостоенный регалиями советский космонавт, который участвовал во многих альтернативно-исторических событиях: в орбитальной войне, в высадке на Луну, теперь он летит на Марс. В финале повести читатель узнает, что зовут этого космонавта Юрий Гагарин. Признаюсь честно, я горжусь этой повестью. Потому что поставил перед собой довольно нетривиальную задачу и сумел ее, так или иначе; решить. Посему довольно нервно реагирую, когда меня применительно к этой повести начинают бранить, что я где-то там ошибся или чего-то недодумал, недотянул и так далее.
Претензии по этой повести можно разделить на две группы.
Первая группа претензий обычно исходит из стана либерально настроенных читателей. Кстати, заметил тенденцию, что некоторые из этих претензий исходят от читателей, которые судят о повести не по ее тексту даже, а по пересказу ее рецензентами, но это вообще характерно для российских либералов, которых ничему не научили даже бурные девяностые. Главная претензия либералов обычно такова: Первушин — певец режима, сука с тоталитарным мышлением, мечтающий о реставрации «совка» и нарисовавший коммуняцкую утопию, чтобы соблазнять ею неокрепшие умы. Особенно сильно задело меня заявление, что я, дескать, изобразил Гагарина коммунистическим идиотом, ненавидящим США, а он на самом деле был умный, прекрасно всё понимал про этот коммунизм, чуть ли не диссидент из Хельсинкской группы. Смолчать в данной ситуации я не смог и пошел выступать «у киоска». Я обратил внимание критика на то, что альтернативная реальность «Неба...» — вовсе не утопия, там кипят страсти и войны, и к ядерной войне они гораздо ближе, чем мы были в период Карибского кризиса, и Америка там жестче, и Советский Союз в большей степени напоминает фашистское государство. А то, что персонажам этот мир представляется справедливо устроенным, так это проблема персонажей — а в каких красках, по-вашему, должен воспринимать мир человек, с двадцати пяти лет состоящий в отряде космонавтов, ставший после полета на Луну популярнее самых популярных певцов и политиков, объездивший с визитами весь мир? Гагарин был умным, хитрым диссидентом? Вранье. Сразу видно, что вы не читали его книг. А я прочитал. Больше того, в повести очень много незакавыченных цитат из Гагарина. Найдите работы Гагарина в Сети, и работы о нем тоже неплохо бы почитать, чтобы понять, в общем-то, очевидную вещь: при страшном тоталитаризме никто не будет посылать на Луну и Марс человека, который проявляет хоть малейшую нелояльность к существующей власти. Подозреваю, что и при либеральной демократии тоже — всё ж таки этому человеку доверяют очень дорогую технику, и его убеждения становятся частью того самого «человеческого фактора», который зачастую приводит к катастрофам. Гагарин не был идиотом, но он был сыном своей эпохи и верным сыном своей страны — изображать на его месте хитрого диссидента, который говорит на партсобраниях одно, а пишет в личном дневнике другое, у меня не поднимется рука. Неужели это нужно объяснять?
Вторая группа претензий исходит от советских патриотов, для которых любое покушение на идеологические мифы, в которых они живут по сей день, является кощунством. Мне несколько раз указали, что я подонок, не помнящий родства и преклоняющийся перед Западом, потому что нигде в тексте повести нет слов «космонавтика», «космонавт», зато есть в больших количествах такие слова как «астронавтика» и «астронавт». Что мне оставалось делать, как не пуститься в пространные объяснения, что слово космонавтика не использовалось даже в СССР до начала 1961 года, что общеупотребимым во всем мире до этого года был термин астронавтика, что космонавтику придумал Ари Штернфельд, но его к реальным ракетно-космическим разработкам не подпускали и вспомнили, только когда стали составлять первые наброски будущих победных реляций и увидели, как нелепо выглядит «советский пилот-астронавт» на языке страны, давно обогнавшей Запад в деле освоения космоса? Но в придуманной мною альтернативной реальности не Запад отстает, а Советы, Запад задает моду, он первым запустил «сателлит», а значит, слово «спутник» не стало общеупотребимым, не было, значит, нужды менять терминологию и на последующих этапах. Это не «бага», это — «фича»! Но чтобы понять и оценить фичу, вы должны были кое-что почитать, кроме моего текста и вне моего текста.