Тем временем Брэйнард и Пави продолжали преследовать Йенса, двигаясь благодаря собачьей упряжке достаточно быстро. Ещё миль через 5 после поворота к северо-востоку, примерно в полумиле от мыса Мерчисон Брэйнард наконец разглядел во тьме впереди одиноко бредущую фигуру. Он окликнул Йенса по имени, призывая вернуться, а Пави принялся переводить, что они не причинят ему вреда. Настигнутый Йенс угрюмо молчал и отказывался объяснять причины своего самовольного ухода из расположения экспедиции. Неохотно поддавшись на уговоры и заверения Пави и Брэйнарда, он всё-таки согласился вернуться в форт Конгер.
Теперь они быстро настигали Райса и Уислера, попавших в суровую передрягу. Сержант Райс, который поначалу, повредив руку, нуждался в помощи Уислера, чтобы идти дальше, теперь сам тащил рядового в сторону форта чуть ли не волоком. Ледяные порывы ветра секли снегом их лица, а Уислер то и дело спотыкался, падал и продолжал что-то лопотать в горячечном бреду.
«С каждым очередным падением ему всё труднее было преодолеть искушение так и остаться лежать на льду, – вспоминал Райс. – Я пытался служить ему поводырём, но без света шаги наши были столь неуверенны, что я постоянно оступался, причиняя себе острую боль в плече. Мне приходилось то мольбами, то уговорами, то приказами принуждать Уислера идти дальше. Я начал по-настоящему опасаться за его жизнь».
Лишь по счастливой случайности Пави, Брэйнард и Йенс со своей упряжкой мимо них не промахнули, что и спасло Уислеру жизнь. Пави, оценив его состояние, распорядился было уложить Уислера на сани, но тут у Йенса внезапно прорезался голос: «Нет, ему на сани смерть! Ему бежать за сани, тепло!» Так Уислер, ковыляя и спотыкаясь, и трусил потихоньку за нартами пару миль, пока его организм не разогрелся изнутри, поборов общее переохлаждение; на подходе к станции, однако, ноги у него отказали, и пришлось уложить его на нарты. Пави погнал собак во всю прыть, на которую они были способны, и доставил Уислера в форт Конгер живым.
После того как под тёплый кров форта добрались и остальные, Пави осмотрел плечо Райса и сообщил, что тот отделался не переломом, а трещиной и разрывом связок. После того как другие услышали рассказ о том, как Райс – с одной рукой! – 8 часов чуть ли не на себе волок Уислера миля за милей при температурах до –40 °C, все прониклись к цепкому канадцу новым уважением. Грили был должным образом впечатлён и записал: «Он сгинул бы от холода, если бы не сержант Райс с его разумными и настойчивыми усилиями». Что до состояния самого Уислера, то его Грили охарактеризовал следующим образом: «Переохлаждение пагубно сказалось на умственных способностях рядового Уислера. <…> Лишь через несколько часов по возвращении на станцию Уислер полностью пришёл в здравый ум».
Похоже, психические расстройства – особенно у гренландцев – оказались куда опаснее любых телесных недугов. Пытаясь понять, что побудило Йенса уйти пешком в ночь, Грили уяснил из бесед с Пави, немного понимавшим по-гренландски, что в жизни инуитов огромную роль играют предания и мифы. Возможно, он пошёл на зов или поиски Торнгарсука, могущественнейшего небесного божества, иногда принимающего облик огромного медведя. Кстати, другая форма его земного воплощения – однорукий мужчина. Народу Йенса присуща глубокая вера в шаманство, включая прижизненные перевоплощения со сменой облика, так что вполне разумно предположить подобного рода мотивировки.
Через два дня после дорого обошедшейся выходки Йенса в офицерскую ворвался без всякого приглашения, зато с громкими воплями и деревянным крестом эскимос Фред; крест, сказал он, его последняя надежда защититься от злых людей, вознамерившихся его пристрелить. «Прощайте, прощайте», – бросил он в адрес Грили, явно собираясь после этого убежать в никуда и замёрзнуть в снегах. Доктор Пави спокойным тоном и на родном языке Фреда сумел отговорить того от подобного безрассудства.
Грили был теперь глубоко обеспокоен проблемой гренландцев: «Я в отчаянии на предмет того, как найти управу на Фреда и Йенса». Хотя его солдаты всегда относились к обоим гренландцам с уважением, Грили переговорил с глазу на глаз со всеми по очереди и особо подчеркнул, что никакие шутки, подначки или язвительные замечания в адрес этой пары неприемлемы, и он их не потерпит.