Грили и сам к этому времени поддался меланхолии, хотя и дал зарок не проявлять ни намёка на это перед своими людьми. Душу он изливал в пространных письмах супруге Генриетте:
Не пристало командиру являть признаки тоски по дому. Из всех людей он должен менее всех проговаривать и выдавать малейшие признаки того, что вовсе об этом думает. <…> Когда вернусь к тебе, не бойся, что я когда-либо ещё добровольно тебя покину. Одной такой разлуки хватит на всю оставшуюся жизнь.
Но на север Грили прибыл, конечно же, не просто так, а с высокой целью, чувствуя себя буквально обязанным совершить научные открытия и снискать мировую славу, но при этом он хотел, чтобы его верная жена в полной мере понимала, что делается это всё не из пустого тщеславия. Далее он писал:
Я так по тебе скучаю, дорогая моя… и всё-таки при всей моей тоске и глубоких вздохах по тебе я не могу заставить себя сожалеть о прибытии сюда. Так я хотя бы оставлю в мире след и войду в историю как один из арктических лидеров, которые в какой-то мере преуспели.
Арктический Грааль Северного полюса явно не шёл у него из головы, хотя он в который раз ни словом об этом не обмолвился.
Зимнее солнцестояние 21 декабря, похоже, чуть развеяло настроение обитателей лагеря: полпути к возвращению света в их жизнь было пройдено. Локвуд радостно написал в своём дневнике: «Сломали зиме хребет!» Грили также не обошёл эту дату вниманием и предвкушал грядущее возвращение естественного освещения весьма поэтически: «Сей ночью солнце перекладывает галс и берет курс на север, и через считаные дни тьма начнёт отступать перед возвращающимся светом, который, как и многие другие благодати, не в полной мере нами ценятся, пока не улизнут». У Брэйнарда был и вовсе двойной праздник, поскольку на солнцестояние приходился ещё и его 25-й день рождения, и настроение у него также было самое приподнятое: «Свободен от всех обязанностей и заказал знатный ужин по своему хотению. Ещё один приятный дар – кварта рома на пунш ко дню рождения».
Грили стремился поддерживать моральный дух своих людей всеми средствами, а потому вслед за солнцестоянием и полукруглым юбилеем Брэйнарда запланировал тщательно продуманную рождественскую трапезу. Для начала он поручил всё тому же Брэйнарду обеспечить завершение строительства ледяной стены вокруг барака со стороны берега и офицерской спальни. Покончив с этим, он распорядился провести генеральную уборку внутри форта – прежде всего очистить пол от наледей, образующихся после влажной уборки и в результате оседания конденсата, а затем отдраить его до блеска. Праздновать Рождество надлежало в безупречной чистоте.
Также загодя были отданы распоряжения штатному повару Джулиусу Фредерику по прозвищу Коротышка (вполне уместному в силу его роста в 5 футов) и приданному ему в подручные по случаю обилия планируемой трапезы рядовому Лонгу. Когда Фредерик увидел во вручённом ему для исполнения приказе с меню пункт «сливовый пудинг», добавленный туда в последнюю минуту, он поначалу даже запаниковал, что у него не хватит ни ингредиентов, ни навыков, чтобы его приготовить, на что Грили с ухмылкой сообщил всполошённому повару, что миссис Грили предусмотрительно выслала целый ящик этого лакомства вместе с экспедицией специально для празднования их первого Рождества.
Пока повара трудились на кухне, гремя кастрюлями и используя все имеющиеся горелки, плиты, духовки и котлы, Брэйнард и Райс в три руки (вторая у канадца была по-прежнему на перевязи) украшали помещение военными штандартами, сигнальными флагами и просто любыми цветными драпировками, придающими должную праздничность интерьеру.
Поскольку Рождество пришлось на воскресенье, Грили провёл утреннюю службу особенно эмоционально и прочёл псалмы так, что все его люди унеслись мыслями к оставшимся дома любимым и ближним. Остаток для прошёл у кого-то в праздной лености, у кого-то в жадном предвкушении пиршества. Заняты были лишь издатели «Луны Арктики», которым пришлось вместо газеты срочно верстать и гектографировать тираж меню с причудливыми виньетками. Для поднятия духа и ускорения процесса Грили предложил им (как, впрочем, и всем) по гоголь-моголю с ромом в умеренном количестве, и многие от души выпили его за родных и близких.
Меню – с учётом их уникального статуса самого северного в мире человеческого поселения – было истинным чудом и включало следующие изыски: «черепаховый суп (имитация), лосось, фрикасе из кайры, язык овцебыка со специями, крабовый салат, ростбиф, мясо гаги, вырезка из овцебыка, картофель, спаржа, зелёная кукуруза, зелёный горошек, кокосовый пирог, желе, сливовый пудинг с винным соусом, мороженое нескольких сортов, виноград, вишня, ананасы, финики, инжир, орехи, конфеты, кофе, шоколад». Сливовый пудинг миссис Грили, да ещё и под винным соусом, – произвёл настоящий фурор, хотя, возможно, ещё и потому, что в ту же десертную раздачу попали и сигары, и сладости из лучшей в ту пору нью-йоркской кондитерской Хайлера.