Тут Джованни вдруг заметил, что в маленькой церкви они уже не одни, хотя по расписанию никакой службы назначено не было. Перед алтарем, словно ожидая причастия, стояли на коленях два пажа. Еще трое мужчин, на вид купцы или паломники, уселись слева от них. Джованни обернулся. Служанки в исповедальне не было, две другие женщины тоже куда-то подевались. Они с Маргеритой услышали, как открылась церковная дверь. Вошли двое монахов, только ни один из них почему-то не окунул пальцы в святую воду и не перекрестился.
— Встань на колени, Маргерита, и не оглядывайся, — тихо сказал Пико. — Увидимся в ближайшее воскресенье в базилике Святого Петра. Если это окажется невозможным, то действуем по нашему правилу. Помни, любовь моя, я там буду всегда.
С бешено колотящимся сердцем Маргерита повиновалась. Не прощаясь, Джованни снова обернулся и быстро пошел к выходу. Путь ему тут же заступили монахи, пажи вскочили и бросились к нему, трое со скамеек — за ними.
Джованни вцепился в листки рукописи, хотя в такое мгновение предпочел бы орудовать мечом.
Один монах откинул капюшон и взглянул ему в лицо. У служителя Божьего был сломанный нос и редкая рыжая борода.
— Именем его святейшества Папы Иннокентия Восьмого, вы Джованни Пико, граф Мирандола?
— Это я, — спокойно ответил Джованни.
— Именем Господа, следуйте за мной.
Из-за колонны выдвинулась тень и мощным ударом плеча растолкала двух монахов, которые рухнули на пол.
— Бегите! И помните, что я вам говорил!
Джованни узнал того самого человека в черном, который за два дня до этого остановил его у выхода из базилики. Прежде всего он подумал о книге, взглядом поблагодарил своего спасителя и кинулся к выходу. Трое со скамеек попытались атаковать его в центре нефа, но напоролись на смертоносный меч человека в черном. Один из них не сумел вовремя остановиться, и клинок насквозь пронзил ему грудь. Послышался треск костей, и тело осело без малейшего стона. Остальные двое столкнулись с пажами, которые подбегали от алтаря с ножами в руках. Человек в черном ударил по голове одного монаха и полоснул мечом по горлу другого.
Маргерита бросилась в ризницу, но едва оказалась за дверью, как ее крепко схватила рука, которую она слишком хорошо знала.
— Ты! — выдохнула она с ненавистью.
— Он самый! Я знал, что вы назначили встречу. На сей раз Господь на моей стороне. Этот мерзкий развратник не уйдет от моего приговора!
Джулиано Мариотто Медичи, ее законный супруг, с горящими злобой глазами выкручивал ей руку, но Маргерита гордо выдержала его взгляд.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, не подавая виду, что ей больно.
— Я предупредил Франческетто, сына Папы. Мне это стоило пятьсот дукатов, но думаю, он и бесплатно согласился бы. Мальчишка перепродаст Пико отцу и выручит за него гораздо больше.
— Думаю, ты зря потратился. Джованни бежал.
— Э, нет! Посмотри сама!
Крики и удары мечей стихли. Джулиано силой вытащил Маргериту обратно в неф, и там улыбка сразу исчезла с его лица. В луже крови, залившей мраморные надгробные плиты рыцарей, похороненных в церкви, валялись три тела. Остальные четверо, опершись на скамейки, стонали от ран и побоев.
Втащив жену в самый центр боевых действий, Джулиано тщетно искал глазами своего соперника. Свободной рукой он ударил одного из раненых.
— Где он?!
— Синьор, на нас напали, — раздался у него за спиной голос другого. — Это был настоящий демон. Мы ничего не могли сделать.
— Где граф?! — рявкнул Джулиано еще громче.
— Он убежал… к сожалению… — еле слышно ответил раненый.
Джулиано грязно выругался, выхватил короткий кинжал с прямым лезвием и вонзил ему в горло. Тот попытался руками удержать фонтанчик брызнувшей крови и ухватился за Джулиано, словно просил обратно свою жизнь, отнятую просто так, чтобы сорвать зло. Потом сполз на землю и с последним хрипом отдал душу тому самому Богу, именем которого только что арестовывал графа делла Мирандолу.
Джованни несся по улице. Странно было видеть, как бежит аристократ, которому по воспитанию подобало бы степенно выступать с гордо поднятой головой. Купцы с улицы Пенитенциери побросали свои дела, чтобы поглазеть на такую диковинную сцену, и решили про себя, что это либо шулер, либо знатный человек, совершивший какое-то преступление. Как только он промчался мимо, они стали вглядываться, не гонятся ли за ним папские гвардейцы, и уже предвкушали полюбоваться, как его станут арестовывать. Однако Джованни был уже далеко, а вдогонку за ним никто не бежал. Чтобы не бросаться в глаза, он замедлил ход и свернул в узкие улочки пригорода Святого Духа. Низкие каменные и кирпичные дома теснились, налезая друг на друга. Между ними трудно было разойтись даже двоим прохожим. Местами дома соединяли мостки на уровне второго этажа, с дыркой посередине, чтобы было куда выливать ночные горшки. Несмотря на холод, зловоние этих переулков было под стать грязи, царившей там.