Теперь Франческетто предстояло изложить менее приятную часть событий. Он опустил голову и положил руку на грудь.
— Благодарю, отец. Но пока граф, к сожалению, ушел от преследования, хотя я надеюсь, что не позже нынешнего вечера он будет пойман.
Иннокентий вскочил на ноги.
— Ушел? Как ему удалось? Что за баранов ты послал его ловить?
Франческетто стиснул рукоять меча, силясь сохранять спокойствие.
— Я послал лучших людей, отец. Но в церкви Святого Духа, где я соорудил западню, затаился один человек, настоящая бестия, бессовестный убийца. Он помог ему бежать и уложил на месте троих, а может, и четверых.
— Ты что, потревожил меня только затем, чтобы наговорить этих басен?
— Нет, отец, — ответил Франческетто не то с обиженной, не то с довольной миной. — Дело в другом. Когда мы за ним гнались, обнаружили его дружка, поэта Бенивьени, который забавлялся с каким-то парнишкой.
— Да ну? В самом деле? Говорят, это очень распространено даже среди всеми уважаемых священников, — ухмыльнулся понтифик. — Хотя я не понимаю, что они в этом находят. В какое сравнение может идти мальчишка с умелой ловкостью женщины и с ее тепленькой щелкой?
— Я тоже не понимаю, отец, — осклабился Франческетто. — Хорошая кровь не лжет. Но это еще не самое достойное внимания открытие.
— Ну так рассказывай дальше! Чего ты тянешь?
— Я знаю, как вы заинтересовались писаниями графа и его «Тезисами»…
— Да, — буркнул Иннокентий. — Он желает занять место Папы… Мое место!
— Так вот, я обнаружил не только множество экземпляров «Девятисот тезисов», опубликованных этим печатником-евреем, но и…
— Перестань улыбаться и говори, что ты нашел, сукин сын, при всем уважении к твоей бедной матери!
— Две рукописи, отец. Я вам их принес. Думаю, они стоят гораздо больше самого графа. Вот! Они ваши.
Иннокентий взял из рук сына пакет из нескольких десятков страниц и взглянул на титульный лист, где красными чернилами было написано и несколько раз обведено:
Ultimae Conclusiones
Sive Theses Arcanae IC
— Что это такое?
— Если учителя, которых вы ко мне приставили, не были ослами, то это означает: «Последние девяносто девять выводов, или Тайные тезисы».
— Я пока не разучился читать по-латыни! Я хочу знать, что за штука эти тайные тезисы! — загремел Иннокентий, стукнув кулаком по ручке кресла.
Франческетто знал, в каких случаях отцовского гнева следовало опасаться по-настоящему. Момент был тот самый. Он, как в детстве, изобразил на лице раскаяние, прижал кулаки к губам и опустил голову.
— Отец, я действительно думал, что вы это знаете. «Тезисы» нашли в потайном ящике секретера. Я полагал, вы их ищете… и они представляют для вас большую ценность.
— Я даже не знал об их существовании. Ты, наверное, уже прочел от корки до корки, а?
— Нет, отец, — совершенно искренне ответил Франческетто. — Только заглавие. Какой рукопись мне отдали, такой я вам ее и принес.
— Дай-ка взглянуть. Что за шутки? Страницы склеены. Что ты с ними сделал?
— Ничего. Клянусь Мадонной, они такие и были.
Иннокентий попытался открыть страницы, но они были соединены в единый блок. Тогда он попробовал просунуть между страницами кончик стилета, а потом подцепить уголок длинным ногтем мизинца, но ничего не получилось.
— Сколько, ты говоришь, сделано копий?
— Две, отец. Одна сейчас у вас в руках. Есть другая, но у той тоже склеены страницы.
— Оставь, не трогай грязными руками! — крикнул Папа и снова забубнил себе под нос: — «Тайные тезисы»… Еще одна новость об этом одержимом… Демон поначалу ввел его в экстаз, а потом закрыл страницы… Специально закрыл, чтобы никто не смог открыть.
— Отец, можно позвать брата Лоренцо, алхимика. Он откроет.
Иннокентий огляделся и сверкнул глазами в сторону сына.
— Не говори чепухи, Франческетто! Какой еще алхимик? Разве ты не знаешь, что вот уже два века, как это занятие запрещено Святой Римской церковью?
— Я хотел сказать химика, отец.
— Молодец, это хорошая идея. Вели позвать брата Лоренцо. Жду его через пять минут.
Монах вскоре явился. Его почти волоком притащил Франческетто, который, увидев реакцию отца, уже отчаялся выжать из своей находки хоть один грош. Сутана на монахе была покрыта масляными пятнами и во многих местах прожжена.
— Брат, я вижу, ты еще больше растолстел с тех пор, как мы встречались в последний раз. Значит, я тебе слишком много плачу. У тебя появилась возможность показать свое мастерство и не дать мне повода об этом пожалеть. Взгляни на эту рукопись и скажи, что ты о ней думаешь.