~~~
Рим
Вторник, 19 декабря 1486 г., ночью
Джованни несколько раз заблудился, но спрашивать дорогу не отваживался. Замковые ворота он узнал издали. Их освещали десятки факелов, отбрасывая красноватые отблески на кирпичные стены. Несмотря на поздний час, в воротах наблюдалось оживленное движение. Ни один путник не мог пройти без того, чтобы его не остановили и не проверили. Вдруг граф услышал крики, и мимо него промчался какой-то человек, видимо прорвавшийся сквозь заслон. Его тут же догнал стражник на коне и ударил по голове палицей. Беглец упал то ли без памяти, то ли мертвый. Потом к Пико подъехал купец на повозке и спросил, не хочет ли господин купить дамасские ткани. Он только что приехал в город и назавтра собирался открыть торговлю. Мол, если синьор захочет купить, он отдаст за полцены. Джованни приобрел бы весь товар в обмен хоть на какую-нибудь информацию, но у него было только несколько монет, полученных от Эвхариуса.
— Откуда ты едешь, торговец?
— Из Пезаро, синьор, из самого красивого в мире города, с тех пор как он под защитой рода Сфорца.
— Я вижу, ты проделал долгий путь, а ведь рисковал, что тебя не впустят…
— И то правда, синьор. Стражники все на взводе. Многие ворота закрыты. Трудно войти в город, а уж выйти — и подавно.
— А не знаешь почему?
— Кажется, ищут какого-то благородного господина, который повинен в преступлении, кажется в изнасиловании, колдовстве и ереси. Боже меня избави встретиться с таким монстром. — Он перекрестился.
— Да уж… — отозвался Джованни.
— Ну так что, синьор? Желаете купить? Хотите, покажу вам отменную парчу? Только что из Персии!
— Увидимся на рынке, там и поторгуемся.
— Буду вас ждать, синьор, на площади Парионе. Не ошибетесь!
Он прищелкнул языком. Лошадь тяжело тронулась с места и потащила за собой повозку с товаром. Джованни посмотрел вслед вознице, согнувшемуся под тяжестью многих дней пути, и мысленно его поблагодарил. Тот в последний раз обернулся и махнул рукой.
Изнасилование, колдовство и ересь. Его ищут, и теперь он знал, чего ожидать. Перекрыты все пути отхода, опасно даже показываться на улице.
Он повернул назад и снова направился к старому пригороду. Там, среди множества строительных площадок, может подвернуться местечко для ночевки. Больше, чем бандитов, ему теперь следовало опасаться солдат и шпионов.
Он стал искать укрытие и вдруг услышал молодой звонкий голос:
— Граф!
Джованни обернулся и увидел девушку. Судя по одежде, на проститутку она похожа не была. Длинное, до пят, ярко-зеленое платье во многих местах запачкалось и порвалось. Кружевной лиф, тоже рваный, едва скрывал совсем еще юную грудь.
— Ты меня знаешь? — спросил Пико.
— Нет, но ты так одет и так изящно прыгаешь по камушкам и отыскиваешь место, где бы укрыться, что просто не можешь не быть благородным человеком. Значит, граф!
Улыбка, с которой она это сказала, была не из тех, какими уличные женщины заманивают знатных синьоров, торговцев и всех, кто проходит мимо. Во рту у нее сияли мелкие белые зубы, а вовсе не черные и гнилые от французской хвори.
Джованни улыбнулся в ответ, но то, что он услышал, заставило его похолодеть:
— Это ведь тебя ищут, верно?
Вот куда за ним дошли! Добрались уже до остерий, борделей, до таких мест, где ему и в голову не пришло бы спрятаться.
Он посмотрел в глаза девушки, но не увидел в них ни тени алчности.
— Верно, меня. Но на моей совести нет никакого преступления.
— Знаю, не оправдывайся.
Она тряхнула головой и весело рассмеялась.
— Мне не нужны глаза Бога, чтобы понять, что душа твоя чиста. Достаточно заглянуть в твои. Пойдем со мной. Тебе опасно бродить по улицам.
Она взяла его за руку, и Джованни пошел за ней по узким, темным переулкам, кое-где освещенным отблесками, падающими из дверей таверн, откуда доносились крики, смех и ругательства.
Они вошли в какой-то подъезд. Девушка взяла свечу из ниши в стене, которая когда-то была выбелена, а теперь, при неверном огоньке свечи, выглядела грязно и мерзко.
— Моя комната намного чище, — сказала девушка, и в голосе у нее послышался стыд.
Пока они поднимались по лестнице, мимо них с верхней площадки пронесся вниз какой-то человек со спущенными штанами. За ним летели проклятия, выкрикнутые женским голосом. Граф и его спутница посторонились, чтобы он не сбил их с ног. Девушка снова улыбнулась, на этот раз не без лукавства.