— Ее охраняют швейцарские гвардейцы, в пику Ватикану! — шутя, сказал Джакомо однажды отец, последний до него хранитель рукописи.
Кроме сейфа в банке был и счет, на котором находилось около двух миллионов франков. К этому резерву теперь придется прибегнуть. Больше всего Джакомо страдал оттого, что надо будет покинуть привычное место. Сразу по получении книги он должен будет вызвать нотариуса Ламберти и попросить его вскрыть конверт с документом, согласно которому все книги и магазин переходят в собственность Сельскохозяйственной академии. Он, де Мола, исчезнет навсегда.
Но и Джованни должен будет исчезнуть. Пока он в безопасности, но долго так не продлится. Те, кто загнал парня в западню, найдут способ заставить его замолчать навеки. Джакомо решил, что при первой же возможности он попытается выследить эту Елену, прежде чем с ней встретится Джованни. Ему всегда хотелось познакомиться с ней. Эта женщина поможет ему многое понять. Вероятно, и он ей кое-что откроет.
Двери банка открылись, и Джакомо вошел в тускло освещенный вестибюль. Стены до самого потолка были отделаны зеленым мрамором, что придавало помещению приятную свежесть. Он подошел к зарешеченному окошечку в глубине зала и заполнил бланк, на котором указал, что все содержимое его счета следует перевести на имя Джованни. Сумма не заоблачная, но служащая все равно взглянула на бланк с удивлением, хотя, повинуясь профессиональной этике, и старалась не подавать виду. Она исполнила его поручение и выдала квитанцию. Джакомо вежливо попросил проводить его в хранилище ценностей. Женщина поднялась. На ней была бежевая юбка в обтяжку и белая вышитая блузка. Несмотря на жару, она носила шелковые чулки с темным швом, который только подчеркивал кривизну ног. Интересно, как одевается и как выглядит Елена?
— Добрый день, доктор де Мола. Рад вас видеть.
Директор банка Маурицио Майер, внук основателя, вышел ему навстречу.
— Я тоже рад, но жаль, что приходится беспокоить вас. Мне нужно открыть сейф.
— Если позволите, я сделаю это сам.
— Спасибо, но я полагаю, у вас есть более важные заботы.
— Ничего, похоже, еще немного — и вы вообще перестанете меня беспокоить.
Джакомо взглянул на него поверх очков. Эта странная фраза, несомненно, была брошена не случайно. Однако отвечать он не стал. Если директор захочет, сам объяснит. И тот объяснил.
— Не исключено, что скоро я приду наниматься рассыльным в ваш магазин, — с горькой улыбкой сказал он, когда они спускались по желтоватым мраморным ступеням в хранилище.
— Не понимаю, доктор Майер.
На этот раз он просто обязан был отреагировать. Молчание означало бы полное равнодушие.
— Я знаю, что с вами могу говорить откровенно. Вы простите мне эту откровенность. Мы находимся под следствием, проводимым Банком Италии. И не финансовые дела тому причиной. Все счета в порядке, заведение процветает как никогда. Причина в том, что мы евреи, доктор де Мола.
Они уже вошли в хранилище через тяжелую дверь из броневой стали в пол метра толщиной. Майер колдовал с ключами, открывая еще одно железное полотно, за которым находились банковские сейфы. Джакомо чувствовал, что его спутнику надо выговориться, и внимательно слушал.
— Инспекция по защите вкладов, которую возглавляет Министерство финансов, поручила Банку Италии провести у нас тщательную проверку. Сейчас они здесь, наверху, роются в наших документах, но их руководитель, которого я знаю много лет, сказал мне, что в Риме уже все решено. Однако я, наверное, надоел вам.
— Ничуть. Мне очень жаль. Я догадывался, что дела примут такой оборот, и меня это возмущает.
— Благодарю вас, доктор, вы очень добры. Боюсь, что рано или поздно мне придется закрыть банк либо продать его за бесценок. Это не произвол, а закон, вот в чем ирония. У нас вот-вот выйдут новые расистские указы. Боюсь, вы не сможете принять меня даже рассыльным. Ваши деньги, конечно же, в сохранности, но все делается тихо и незаметно, чтобы не вызвать паники у вкладчиков. Если в вашем сейфе есть что-нибудь такое, что вы никому не хотите показывать, то лучше это изъять, доктор де Мола. К сожалению, мы уже не можем дать тех гарантий, на которых создано благополучие нашего банка.
Такое предупреждение словно послало само небо. Ведь Джакомо как раз за тем и пришел, хотя директор и не знал об этом.
Он тепло пожал руку Майера и сказал:
— Если я могу чем-нибудь вам помочь, то дайте мне знать, и… спасибо за совет.