– Правда? Вот оно что, – ответил муж, делая вид, что впервые слышит об этом, хотя сам уже побывал на допросе.
– Да, сначала он угрожал, но, когда это не сработало, стал попросту выпрашивать деньги.
– Но, если люди даже на похороны не приходят, значит, им есть что скрывать. А ты почему пришел?
– Ну, я-то недавно открыл свою клинику, так что с Ким Юнбомом у меня проблем не было. Наоборот, он просто по-человечески помогал мне, знакомил с нужными людьми.
Знакомство с брокерами для открытия клиники он назвал «помощью по-человечески». Я подумала, что на похороны пришли только те, кто меньше всего хотел бы привлечь внимание полиции.
– Говорят, это было самоубийство, – мужчина прошептал, словно раскрывая тайну. – Его уволили с работы, он имел много долгов, вот и покончил с собой.
Муж, казалось, не проявлял особого интереса к его словам:
– Правда? Вот, значит, к какому выводу они пришли.
– Я спросил у знакомого полицейского… – продолжил мужчина, но внезапно замолчал.
К нам подошла жена Ким Юнбома. Она бросила на меня быстрый взгляд и перевела его на мужа:
– Можем ли мы поговорить наедине?
Муж растерялся и не знал, что ответить:
– Да, а по какому поводу?.. Хорошо, давайте.
– У меня есть разговор к вам, – сказала она и посмотрела на меня так, словно извинялась за то, что хочет ненадолго его забрать.
Супруг поднялся и вышел из похоронного зала вслед за ней. Мне было интересно узнать, чем закончится история, которую так оживленно рассказывал мужу Кан Инсоп. Но он тоже ушел, не считая нужным продолжать разговор со мной. Я осталась одна и, словно по инерции, начала мешать острый говяжий суп деревянными палочками.
Мне не давало покоя то, о чем говорил муж с той женщиной. Еще я хотела узнать подробности полицейского расследования, о которых упомянул младший коллега мужа. Но никто не спешил делиться со мной важной информацией. Я чувствовала себя как девочка, исключенная из разговоров взрослых. У меня почти не было шансов вмешаться и повлиять на что-либо. Вопросы, которые я решала, касались лишь того, что приготовить, когда сходить в магазин и с чего начать уборку. Мои решения мало отличались от тех, которые могла бы принимать соседская домработница.
Прошло около двадцати минут. Женщина вернулась и снова начала принимать соболезнования, но моего мужа все еще не было. Она выглядела спокойной и невозмутимой, не проявляла никаких признаков горя и продолжала раздавать указания сотрудникам похоронного бюро. Я же сидела одна в полном замешательстве.
Я позвонила мужу, но он резко ответил, что беседует с кем-то из знакомых.
Мне не хотелось оставаться здесь одной, я решила уйти и посидеть в машине. В похоронный зал посетители заходили редко, и казалось, что одинокая женщина в убогой комнате привлекает внимание. Я больше не могла ждать и встала.
– Вы Ким Чжуран, не так ли? – Вдова Ким Юнбома незаметно подошла ко мне и назвала мое имя.
– Да, это я. Откуда вы узнали мое имя?
– Я заглянула в книгу посетителей и увидела его рядом с именем Пак Чэхо. Я была немного удивлена, ведь это имя мне знакомо.
– Мое имя?
– Да, оно нравилось мужу. Он говорил, что если у нас будет дочь, то он назовет ее Чжуран, Ким Чжуран.
Ее слова вызвали озноб, и я застыла на месте. Вдова указала на свой округлившийся живот, скрытый траурной одеждой. Похоже, она была беременна. Беременная женщина в трауре – странное зрелище.
– Он часто говорил о вас.
Часто? Я видела Ким Юнбома всего один раз. Ее слова были мне неприятны. Я не хотела, чтобы такие люди болтали обо мне всякое. Вдова смотрела на меня с живым любопытством и совсем не выглядела как человек, потерявший мужа.
– Вы же знаете, что в день его смерти мой муж собирался ночью на рыбалку с Пак Чэхо? – Теперь ее вопросы стали казаться агрессивными.
– Да? А зачем вы мне это рассказываете?
– Его убили.
– Что?
– Я думаю, что ваш муж убил моего. Скоро полиция тоже будет так думать.
Вдова слегка улыбнулась. Улыбаться на похоронах мужа – это кощунственно и отвратительно.
Сейчас меня не волновало, был ли мой муж в тот день на водохранилище, как она утверждала, и был ли убит Ким Юнбом. Меня разозлило поведение этой никчемной женщины. В ее взгляде на меня и высоко поднятом подбородке читалось явное пренебрежение. Как ты смеешь, ничтожество! Мне захотелось ударить ее по лицу сумкой, которую я держала в руках.
Прошлой ночью, накануне похорон, я рылась в компьютере мужа. В его медленно работающем ноутбуке были аккуратно упорядочены старые файлы с фильмами, документы и фотографии. Если бы кто-то спросил меня, каким человеком тот был, я бы ответила: он умел наводить порядок. Поэтому я легко нашла одну из его таблиц в Excel. Даты, имена врачей, места, содержание, потраченные деньги и вещи – всё было систематизировано по категориям. Судя по всему, он ходил к врачам с этим документом и шантажировал их, требуя вернуть деньги. Он был так жесток со мной, но на самом деле оказался наивным. Ходить и требовать деньги с таким файлом, похожим на дневник, который не имеет никакой доказательной силы, – абсурдно. Мне даже показалось странным, что кто-то вообще давал деньги.