Чхэён проверила дату на телефоне:
– 20-е число. Второй день месячных!
– Точно? Ты должна быть уверена, если хочешь получить остальные деньги.
– Конечно. Смотрите, это был второй день месячных!
Девочка показала приложение для отслеживания цикла на телефоне. Затем посмотрела на живот Санын.
– Вы беременны?
– Да.
– Но… На самом деле вы не тетя Сумин, да? Она встречалась с вашим мужем?
Эти слова поразили не Санын, а меня. Санын ответила, что это неправда, но я не могла так легко произнести слово «нет». Санын нашла на своем телефоне другую фотографию и показала ее подросткам.
– Это случайно не вы?
На снимке было трудно что-то точно рассмотреть: мужчины в шлемах и лежащий на земле человек. Дети взглянули на фотографию и растерялись.
– Это не мы.
– Понятно. Тогда, если я покажу это видео с камеры наблюдения полиции, вам это не навредит?
– Кто вы? Вы же не тетя Сумин, – настороженно спросил Тхэгён.
Санын указала на лежавшего на земле мужчину на фотографии:
– Я его жена.
– Мы не имеем к этому отношения.
Ёнтхэ тоже начал смотреть на нас с недоверием. Санын не обращала никакого внимания на реакцию детей.
– Он умер десять дней назад.
Тхэгён, швырнув миску с лапшой на пол, вскочил.
– Это не мы, черт возьми! Пытаетесь нас подставить? Тот мужик сам пришел и ни с того ни с сего начал расспрашивать про Сумин! Мы подумали, что он сделал что-то плохое с ней. Мы даже ножи не использовали, просто пытались напугать его палками. Он был сталкером! Давайте, заявляйте куда хотите! Черт, я тогда расскажу, что у него была связь с этой девушкой.
– Похоже, Сумин часто встречалась с мужчинами за деньги, да? – Санын продолжила спокойно задавать вопросы.
Чхэён пыталась успокоить и усадить взволнованного Тхэгёна.
– Но… ее никто не заставлял. Она сама этим занялась, чтобы прокормить нас. Она же наша мама!
Потому что она мама. Я не поверила своим ушам, услышав это. Молодые люди разделили между собой роли папы и мамы, и Сумин, взяв на себя роль матери, продавала свое тело, чтобы купить еду и необходимые вещи. Страшно было даже представить, что девушка занималась проституцией по собственной воле или потому, что взяла на себя роль мамы.
– Уходите! Вон отсюда! Нам больше нечего сказать! – Тхэгён оттолкнул Чхэён, которая пыталась его остановить, и, схватив нас с Санын за руки, силой вытолкнул наружу.
Нас выгнали из мотеля «Швейцария». С третьего этажа, где жили дети, послышался громкий хлопок закрывающегося окна. Я собиралась идти к машине, но Санын зашла в круглосуточный магазин и сняла двести тысяч вон наличными.
– Обещание есть обещание, нужно отдать им деньги.
Я осталась перед мотелем, наблюдая, как Санын снова заходит внутрь. Голова раскалывалась от боли. В их рассказы верилось с трудом. Они, вероятно, тоже пытались представить историю в выгодном для себя свете. Мне было грустно, что эти дети оказались в такой ситуации. А при мысли о тех, кто на фото размахивал дубинкой в сторону Ким Юнбома, меня охватывал ужас. Я вернулась к машине и завела двигатель. Находиться здесь одной было страшно. Санын с безмятежным выражением вышла из мотеля и села на пассажирское сиденье.
– Не подбросите меня до дома? Мне очень тяжело.
Почему же она не сообщает в полицию, если считает Сумин пропавшей? Ким Юнбом тоже приходил сюда, чтобы узнать о Сумин, и, хотя дети его избили, не стал заявлять в полицию. Вспомнился рассказ одного из коллег мужа о том, что Ким Юнбом шантажировал врачей. Шантажировал ли он и моего супруга? Был ли это просто шантаж из-за откатов, или же дело касалось Сумин?
Я бросила взгляд на Санын, она сидела с закрытыми глазами. Эта женщина, как и ее покойный муж, расследовала дело о Сумин, не обращаясь в полицию. Может, она хотела вымогать деньги, шантажируя моего мужа?
Хоть глаза Санын и были закрыты, казалось, она глубоко задумалась и что-то просчитывала. Нашла ли она доказательства, которые можно использовать для шантажа?
Я попыталась восстановить в памяти все, что рассказывали дети. Они говорили, что Сумин пропала и перестала выходить на связь с 20 марта. Какой это был день недели? Где был муж в тот день? Эти хаотичные мысли беспорядочно метались в голове. Тем временем мы подъехали к квартире Санын в квартале Сипчондон.
– Не могли бы вы подождать здесь немного?
Санын теперь смотрела на меня дружелюбно. Я наблюдала, как она поспешила к подъезду и исчезла за дверью. Мне нужно было вспомнить, что я делала 20 марта и где был муж. Но этот день казался таким же обычным, как и все остальные, и не всплывал в памяти. Я не могла вспомнить никаких конкретных событий того дня.