– Пак Сынчжэ! Сынчжэ!
Когда я закричала, окно слегка приоткрылось, и Сынчжэ испуганно посмотрел на меня, прежде чем снова резко его захлопнуть. Теперь я поняла, почему не могла найти ни малейшей зацепки о Пак Чэхо в телефоне Сумин. Она сделала фотографии из комнаты Пак Сынчжэ. Если убийцей Сумин был не Пак Чэхо, а его сын…
Может, это и был тот запах денег, который учуял мой муж? Я глубоко вдохнула и выдохнула. Сегодня был один из редких дней, когда в воздухе было мало пыли.
– Ким Юнбом был обречен умереть в тот день, – муж, сдавшись, продолжал говорить. – Той ночью я собирался на рыбалку, чтобы убить его, но так и не доехал. Значит, у него был шанс выжить. Когда на следующий день я узнал о его смерти, подумал, что Бог наконец-то решил мне помочь. Ким Юнбому было суждено умереть в тот день, пусть даже не от моей руки.
– Ты действительно собирался убить его? Почему?
Муж, сгорбившись, долго смотрел в пол, потом расстегнул воротник рубашки, глубоко вздохнул и посмотрел на меня.
– Ради нашей семьи.
– Из-за девушки по имени Сумин? Почему ты вообще связался с ней?!
Муж рассмеялся – я впервые видела его таким.
– О чем ты думаешь и что говоришь вообще…
– Тело в цветнике…
– И как ты только его нашла…
– Что?
– Я закопал тело, но убил ее не я, а Сынчжэ. – Муж, словно капитулировавший солдат, крепко держался за белую простыню. – Я нашел ее в комнате Сынчжэ. Я ведь хорошо знаю, как пахнет мертвое тело. Ты такая странная. Как не догадалась, что она пряталась в комнате нашего сына три дня? Как ты могла подумать, что это призрак, если все время была дома?
Муж утверждал, что Сумин убил не он, а Сынчжэ. Я не верила своим ушам. Неужели я схожу с ума? Может, снова слышу что-то странное из-за своей паранойи?
– Сынчжэ? Ты говоришь, это Сынчжэ?
– Это не я. Я не убивал Сумин.
– Тогда кто убил?
Муж снова схватил меня и встряхнул.
– Пожалуйста, опомнись… Если так будет продолжаться, нам всем конец!
– Кто убил ее? – снова спросила я, действительно желая узнать.
– Ты все время говорила о призраках… Что я мог сказать тебе в таком состоянии…
Муж, казалось, сдался и перестал отвечать, глядя на меня с жалостью. Затем он начал всхлипывать. Было непривычно видеть его слезы. Мне вдруг стало его жаль, и я обняла его. Прижавшись ко мне, муж то всхлипывал, как ребенок, то странно хихикал. Его поведение казалось ненормальным, словно тот потерял связь с реальностью.
Муж не мог смириться с совершенным преступлением и решил свалить вину на сына. Я крепко обняла его, гладила по спине, чтобы снять напряжение и тревогу. Теперь я поняла, почему мы с ним, находясь в одно и то же время в одном и том же месте, воспринимали все по-разному. Почему он настаивал, что не выходил из дома, хотя на самом деле выходил, и почему рассказывал окружающим, что я психически больна…
– Наш Сынчжэ… Что же теперь будет…
Муж волновался за нашего сына. Когда я беспокоилась о Сынчжэ, он относился к этому пренебрежительно и считал меня чрезмерно тревожной матерью. А теперь сам переживает, утверждая, что Сынчжэ убил Сумин. С ума сошла не я, а мой муж.
Да, он явно окончательно потерял рассудок.
Глава 13
24 апреля 2016 года, воскресенье
Люди в походной одежде разбили палатки и наслаждались рыбалкой. Я тихо прошла за их спинами. Поднявшись по тропе, которой редко пользовались рыбаки, вышла на поляну, густо заросшую деревьями. Посреди водоема торчал пень от сгнившего дерева. Мы с мужем любили гулять здесь, держась за руки. Когда людей поблизости не было, мы расстилали покрывало и целовались на нем, погруженные друг в друга. Я улыбалась, слушая его хвастливые рассказы, а он, вытянув шею, беспокойно оглядывался, убеждаясь, что нас никто не видит.
– Никого здесь нет, я гарантирую.
Я показала это место мужу еще в наш конфетно-букетный период. Позже он назначил здесь встречу с Пак Чэхо. Муж сообщил ему нечто, что должно было его испугать, и потребовал триста миллионов вон. Пак Чэхо согласился отдать деньги в тот же день, но так и не появился.
Дело Сумин явно было убийством, поэтому полиция активно взялась за расследование, в отличие от дела мужа. Я надеялась, что обвинят именно его, а не Пак Чэхо. Муж считал, что жертвует собой ради семьи, и теперь должен был принять на себя последнюю миссию и ответственность – согласиться на позор быть убийцей девушки ради меня и нашего ребенка.