— Не можешь терпеть и секунды, — Тина загадочно улыбнулась, впервые за все время, что я её видел.
Я внутренне выдохнул. После чего на секунду задумался и добавил:
— Наверное, из-за тех моих «тестов» в парке у меня сейчас такой подбитый вид, — я захлебнул еще чаю, опустив взгляд. Почему-то мне было неприятно лгать.
Тина мягко улыбнулась. Разговор продолжился.
Чем дольше мы говорили, тем сильнее я убеждался в том, что магическая синестезия накладывает свой отпечаток на личность владельца. Как бы я не старался, перебирая эпитеты, которыми можно было описать внешний вид и поведение девушки, ничего лучше немного грубого «странная» в голову не приходило. Она словно думала куда больше, чем говорила. Иногда вообще создавалось впечатление, что Тина витает в облаках и не слушает тебя, но спустя секунду она каждый раз доказывала, что это не так, задавая уточняющий вопрос или докапываясь до одного из случайно брошенных слов.
В какой-то момент мы вернулись к тому, что произошло в больнице и рядом с ней. К концу рассказа она докуривала уже третью сигарету, ничего нового я для себя не узнал. Её заинтересовало то количество энергии, что от неожиданности чуть не ослепило её в больничном коридоре, и она решила последовать за мной, в надежде, что меня не сразу повезут к Белецким. Единственное, чего я не понимал, так это почему я сейчас здесь, у неё в квартире. Этот разговор нельзя было провести в офисе УБИ, или где они там сидят? Сомневаюсь. Она пошла за мной, нарушая все правила и законы своей службы чисто из-за интереса? Мне бы это польстило, но в остальном — сущий бред.
— Что мне теперь делать?
— Спать.
Тина поднялась и достала из кармана белый телефон. Я проводил её взглядом до окна, где она по всей видимости отправила кому-то сообщение и уставившись на улицу ждала ответа.
Я устал не столько физически, сколько эмоционально. Какое-то время еще наблюдал за Тиной у окна, а потом сам не заметил как глаза закрылись, и я провалился в сон на мягком кресле.
— А медицина-то у нас не такая плохая, как все говорят. Вон как за два дня на ноги поставили, хэ.
Я проснулся под знакомый хриплый голос и вонь табака. Перед глазами появились мутные очертания агента Рубана. Честно говоря, я не сразу понял, где вообще нахожусь, но спустя мгновение события прошлой ночи пронеслись у меня в голове на быстрой перемотке и я вмиг взбодрился. Рубан стоял над креслом и разглядывал мои ноги, на которых не было ни следа от переломов. Вспомнив, какое «удовольствие» общаться с этим человеком мне приносила каждая наша встреча, я съежился и хотел было резко дернуться на выход, но затем решил не выдавать себя и послушать, о чем они вообще говорят.
— Серьезно, то херотень какая-то. Я читал медицинскую карточку, его всю жизнь невозможно было нормально исцелить, — он сказал это, повернув голову в сторону. Может, я и не видел, кто именно стоял сбоку от кресла, но догадаться было нетрудно.
— Тина, ты выяснила, как так вышло? — агент Баркер звучала довольно уставшей, похоже не у одного меня была забавная ночка.
— Нет, но он говорил, что у него появились новые способности. Ничего конкретного.
— Хотя бы так. — Баркер цокнула языком.
Рубан встал и осмотрелся, на столике между креслами стояла пустая чашка, на которую падал солнечный свет через окно.
— Ха, Тина. Пацана чаем отпаивала? В доверие входила? Классика, — заключил Рубан.
— Прямо по учебнику. Всегда думала, что это не в твоем стиле, — Баркер хмыкнула.
Тина, что стояла всё у того же окна, где я видел её перед сном, приподняла правую бровь.
— Да нет, он мне просто понравился.
Оба агента синхронно поперхнулись воздухом и неловко замолчали.
— А если серьёзно, — продолжила Тина, — то это было самым разумным в его случае. Я, знаете ли, видела, как выглядит отходняк от способностей, изменяющих сознание.
— Изменяющих сознание? — сощурился Рубан. — Хочешь сказать, там, в клинике, он был под магической наркотой?
— А ты сложи два и два, — неожиданно поддержала эту версию Баркер. — Вспомни, как он там себя вёл. Готова спорить, когда эффект прошёл — он принялся рыдать, как маленькая девочка, и рефлексировать во все поля. Магия магией, а биохимию не изменишь.
А? Это кое-что объясняло. И действительно, после своего перерождения ночью я вёл себя… не совсем нормально. Если до того я неожиданно стал уверенным в себе и твёрдым, как кремень — сумел даже говорить с Вульфриком на равных! — то затем наоборот, ударился в нерациональные, даже через край, эмоции.