Понятия не имею, что бы мне пришлось пережить, не будь активирован сдвиг. От одного воспоминания о том, как я лежу в метре от своих же конечностей, внутренности выворачивало наизнанку, а тело рефлекторно дергалось, пытаясь прогнать мысли вон. Механически ощупав свои руки и ноги, как после страшного сна, я посмотрел на открытый гроб из которого вылез.
Если сейчас все части тела при мне… то что произошло с теми, что были отрублены?
Под пристальным взглядом Родиона, я заглянул внутрь цинковой коробки и приподнял брови.
Черные, словно обуглившиеся, кости с мерзкой на вид жижей вокруг них, что ранее была плотью, аккуратно лежали у подножья гроба. Не думаю, что перед тем, как класть останки внутрь, они решили сжечь меня. В таком случае одежда бы тоже сгорела. Но почему тогда…
В этот раз восстановление заняло куда больше времени, чем прежде. Если я правильно понимаю принцип работы скверны, ей не удалось быстро запечататься обратно в тело, и всё время пока я был в отключке, она распространялась вокруг меня, выходит… я сам осквернил то, что от меня оставалось?
От размышлений меня оторвал голос старика:
— У нас мало времени. Быстрее.
Хотелось спросить, где одежда, в надежде, что он прихватил что-то для меня. Однако оглянувшись и не обнаружив ничего на неё похожего, стало понятно, как именно мне должен помочь бедолага, что распластался на металлическом полу.
Сорвав с себя ошметки и вытерев ими как мог кровь на теле, я, скривившись, наклонился к телу парня и принялся раздевать его. Читал где-то, что переодевать мертвецов — сложно. Но даже понятия не имел, что настолько.
На весь процесс ушло минут десять, и по итогу я оделся в белый балахон с капюшоном, черные зауженные штаны и слегка мелковатые, как для моей ноги, кроссовки. Неприятно носить одежду мертвеца, но ничего другого не оставалось.
Когда я закончил возиться с обувью и встал, Родион бросил мне что-то в руки.
— Пригодится, потом поправим фото.
Я осмотрел пластиковую карточку. Это были документы на имя Рэджинальда Гримма, имперский заграничный паспорт. 19 лет. Его первый выезд за территорию империи. И последний.
Пока я разглядывал документы, старик подхватил мертвеца под руки и потащил тело в сторону гроба. Остывшие ноги скребли по холодному полу, создавая противный звук, впрочем продлилось это недолго. Подняв тело, Родион небрежно бросил его внутрь цинковой коробки, вернул крышку в исходное положение и защелкнул на уцелевшие после грубого открытия пазы.
Он хочет выдать рыжего парня с протезом за меня?
— Если что, мы совсем не братья-близнецы…
Старик посмотрел на меня, как на дурака.
— А ты думаешь, кому-то из местных придет настолько тупая мысль, как открыть гроб? Не пройдет и тридцати минут, как он превратится в то же, что и в соседней коробке. — Родион поморщился, глядя на гроб, из которого до сих пор доносились крики.
Я же сглотнул. Все мое внимание поглотил вой. В нем было нечто знакомое… я, наконец-то понял, кто это.
Никогда прежде я не слышал, как кричит мой отец. Даже в смутных воспоминаниях пыток, он не издал и звука. Терпел, сжав зубы. Но что бы с ним не происходило сейчас — это что-то было хуже любых пыток. Крики были громкими до хрипоты, так воют раненые животные перед смертью, вкладывая в визги последние остатки своих сил.
Я с мольбой посмотрел на Родиона. Тот сурово покачал головой.
— Там… — слова застряли в горле.
— Это не твой отец.
— Но это его голос, — он заперт, точно так же, как и я сам какие-то двадцать минут назад, — и он страдает! — я почти что орал на старика.
Родион вздохнул.
— Это БОЛЬШЕ не твой отец, Марк. Он уже даже не человек!
Меня охватила злость, я сжал кулаки и переводил взгляд с Родиона на гроб, и обратно.
— Если в этой коробке осталась хотя бы небольшая частичка моего отца, у меня нет никакого права просто бросить его! — я смотрел Родиону прямо в глаза, указывая пальцем на гроб, — я не смог помочь, когда его убивали, так дай мне хотя бы похоронить его нормально! Он мучается! Ты слышишь это! — глаза намокли, то ли от гнева, то ли от печали. — Прошу. — уже тише добавил я.
Старик хладнокровно покачал головой.
— Это твоё окончательное решение? — спросил он.
— Да. Я его здесь не оставлю, — внутри загорелась искра надежды, — Отец не заслужил такой участи.
Родион устало выдохнул.
— Никто в мире не заслужил такой участи, — на секунду замолчал, — Хорошо, но тащить его будешь сам. Помоги с дверью.