— Четыре с половиной, — поправил его Укольцев.
— Да. А мы ещё только в пригороде, и дорога займёт минимум два часа.
— А вторая? — Элиза как чувствовала, что ничем хорошим это не закончится.
Агенты долго и тупо глядели друг на друга…
— Как говорится в новости, которую нам только что скинули коллеги, — медленно проговорил Укольцев, — на казни будет присутствовать Его Императорское Величество, Люций Первый.
— Что?
— Что?
Агенты синхронно пожали плечами.
— Знаем не больше вас.
— Я… — Сара схватилась за голову. — Что я вам говорила про Ротта? Он здесь всего-то день или два, а тут уже умер один Император и воскрес другой!
— Бред какой-то… — Элиза, как ни пыталась, не могла придумать ни единого разумного объяснения услышанному. — Может, самозванец?
— Печать, — кивнул Карлов. — Самозванец, воскресший мертвец, кто бы это ни был — у него Печать.
— Но как он её взял?..
— Спокойно, — Укольцев нахмурился. — Разберёмся со всем на месте. А по пути радио послушаем. Давайте к машине, чем быстрее мы доберёмся до столицы — тем быстрее сможем всё исправить.
Все согласно кивнули; Укольцев направился вперёд, к тому месту, где их должна была ждать заготовленная машина, остальные не отставали от него.
— С восточной стороны заезжать нельзя, — Укольцев поглядел на Карлова. — Там наверняка всё перекрыто…
— И с северной тоже, — согласился Карлов. — Стратегические объекты, всё такое. Попадёмся.
— С юга. Через Мост. Его никогда не охраняют нормально. Проедем через Мост — успеем в столицу за два с лишних часа до казни.
— А если он тоже перекрыт?.. — засомневался Карлов. — Поедем в объезд — потеряем время…
— Да никто его не перекроет, — махнул рукой Укольцев. — Кому охота связываться с мафией бездомных? Это самый короткий путь. Едем через Мост.
— Ладно, — согласился Карлов. — Едем через Мост.
Глава 27
Мне не хотелось ни о чём говорить. Странно, но кровоточащая рана в груди почти не доставляла дискомфорта и боли — по крайней мере, если не пытаться двигаться. Так что я лежал на траве и спокойно, почти умиротворённо смотрел на встающее из-за деревьев рассветное солнце.
Идиллия. Перелесок, в который мы рухнули, ещё только-только начал окрашивать листья деревьев в жёлтый цвет, и этот смешанный, не доведённый до конца оттенок смотрелся на фоне нежного, розовеющего неба потрясающе красиво.
Смотрел бы и смотрел.
Жаль, остальным сейчас было не до того, чтобы осознать всю красоту этого осеннего рассвета.
Рубан был просто мрачным. Наверное, все прочие эмоции уже успели в нём перегореть — за то время, что прошло с нашего приземления, он успел снять с меня с ветки дерева, максимально аккуратно, и уложить на траву таким образом, чтобы кровь не вытекала со скоростью фонтана. Выучка бывалого УБИшника заставляла его оставаться спокойным — нет, он определённо был хорош в своём деле.
Но и он не мог быть вечно невозмутимым — тем более, он отлично знал, чем закончится эта сцена. Моей смертью, а затем — выбросом скверны.
Тина тоже это понимала, и в её глазах теперь читался неподдельный испуг. Она не отводила от меня взгляда с того самого момента, как появилась на поляне, хромающая и поддерживаемая под руку Львом Дюбуа. По её лицу я видел, что этот взгляд доставляет ей боль — но она не отводила.
Кажется, она уже сейчас что-то видела. Скверну, рвущуюся из меня вместе с утекающей жизнью. Она тоже отлично понимала, что сейчас произойдёт.
Пулемётчик Шраутов больше был обеспокоен рукой и рёбрами — после всех падений от чувствовал себя паршиво. Хотя, конечно, не так паршиво, как я. Рубан не тратил времени на него, так что палку к руке он привязывал самостоятельно. На меня этот парень поглядывал с лёгким испугом и недоумением.
И, конечно же, непонимание царило и во взгляде Льва Дюбуа. Ну, по крайней мере, не рвётся добить в качестве мести за бабушку, погибшую во взорвавшемся вертолёте — и то хорошо.
Все молчали. Я не возражал; мне хотелось покоя.
За прошедшие сутки я попросту устал. Погони, драки, крушения вертолётов, беготня с трупом на плечах, смерть от рук того же самого трупа… Да, я привык к подобному досугу, чего уж говорить. Но даже для меня было в новинку, когда всё это происходит без перерыва, за одни только двадцать четыре часа!
— У тебя… есть идеи, что делать?
Первой молчание нарушила Тина, наконец, переведя взгляд с меня на Рубана.
— Ни малейших, — покачал головой агент с мрачной миной. — Если бы что-то было — уже попытался бы сделать, но тут без шансов. Сама же знаешь, с такими ранами не живут.