— Люций записался добровольцем — потому что им всем платили авансом. Маленькая, победоносная схватка с соседями. Никто не думал, что… всё это в итоге обернётся настолько кровавой мясорубкой.
Она подошла к саркофагу и, опершись руками на каменные бортики, уставилась прямо на высохшее лицо — я же, напротив, подошёл к фотографиям на стене. Одна из них — старая, чёрно-белая и выцветшая — изображала нескольких молодых людей, практически моих ровесников, в тогдашней военной форме. Который из них — будущий Император?
— Начиналось всё достаточно мирно — насколько это слово вообще применимо к войне, — Дюбуа вздохнула. — А потом… закрутилось. Сильные мира сего делили куски пирога… А простых парней вроде него швыряло с каждым разом во всё больший и больший мрак с кровавым угаром.
Да уж. Хорошо его понимаю.
— Многие сходили с ума на этой войне, — Дюбуа говорила спокойно, с размеренными паузами, как и говорят старики, вспоминающие прошлое. — Кто-то впадал в депрессию, кто-то засовывал в рот ствол ружья или пытался дезертировать, кто-то — просто ныл. Не переставая. А Люций… учился и делал выводы, осознав, что правила всегда одни.
Я машинально кивнул. Наверное, мы с Люцием нашли бы общий язык… да и темы для беседы у нас бы тоже нашлись.
— До определённого момента всё было более-менее в рамках, и даже мать пошла на поправку. Все ждали, что война вот-вот закончится… А затем, из-за ошибок командования, причём сразу с нескольких сторон, произошла Кайзербергская Бойня.
Я вздрогнул; помню по урокам истории, да пару фильмов видел в подростковом возрасте. Кайзербергская Бойня… наверное, квинтэссенция всей Великой Войны. И назвать её причины всего лишь «ошибками командования» — значило безбожно смягчить факты; из-за отсутствия нормальной связи там творилось полное безумие.
— Где-то свои стреляли по своим, — Дюбуа заговорила как раз об этом, — где-то враги воевали бок о бок в одних и тех же окопах. Тела, кровь, гроза, порох, грохот…
— Вы говорите так, будто были там, — не выдержав, пробормотал я. Дюбуа поглядела на меня с таким видом, будто я её оскорбил, и пояснила:
— Там был Люций. А он очень хорошо умел рассказывать.
Сделав долгую паузу (я мысленно отругал себя за то, что перебил её), она продолжила:
— Нескольких его друзей… буквально раскидало по округе кровавыми ошмётками. Он сам был сильно ранен, а поскольку в той бойне никто не разбирался и не приглядывался, то его и оставили в куче таких же трупов и недо-трупов, как и он сам.
Она вздохнула.
— Там он и пробудился.
За этими словами последовала новая пауза — кажется, Дюбуа погрузилась в воспоминания уже про себя — и, чтобы продолжить разговор, я снова заговорил:
— Наверное, это и неудивительно, что он стал первым пробуждённым… с тем характером, что вы описали, с тем талантом к обучению…
— Что за чушь, — фыркнула Дюбуа, поднимая глаза — но на сей раз оскорблённого выражения к них не было; кажется, она чуть ли не ждала от меня какого-то вопроса, чтобы продолжить. — В той куче тел — и среди живых, и среди мёртвых — были люди куда умнее, чем он, и талантливее, и добрее, и сильнее… Никто не знает, почему Сила выбрала именно его, а сам Люций относился к этому более чем материалистически. Просто… случайность. Это отношение ко всему он пронес с собой до гроба.
Она покачала головой, глянув на каменный постамент, и продолжила всё тем же спокойным, размеренным тоном очевидца:
— Люций пробудился, обнаружил в себе способности и довольно быстро с ними освоился. А ещё чуть погодя он понял, что может пробудить и прочих раненных. Там… были солдаты разных армий. Все вперемешку — мундиры, языки, идеологии… Кайзербергская Бойня, тем же временем, даже не думала прекращаться.
Я чуть заметно кивнул. Кажется, финал этой истории я уже знал по учебникам. Та битва действительно продолжалась около недели, а закончилась она…
— …он собирал их вокруг себя, пробуждал. В их числе был, например, и Герберт Шраут, — Дюбуа скептически поджала губы. — Они видели в нём… божественного посланца, или какого-то сверхчеловека. Сила, Скверна, атрибуты — эти слова тогда ничего не значили, а люди видели перед собой того, кто делал невозможное и наделял их теми же силами.
Поглядев на одну из фотографий, она продолжила:
— Пока он дарил первым пробужденным второй шанс, фронт битвы сдвинулся на несколько дней ходьбы. А вот пыл ничуть не уменьшился. Ровно до тех пор, пока будущий Император, появившись там со своим отрядом, просто… не замедлил там время в несколько раз. Пули повисли в воздухе, рукопашные схватки больше напоминали скульптурные ансамбли — но только пробуждённые могли двигаться там с нормальной скоростью. Так закончилась эта битва.