— Как Шраут, например? — уточнил я, глядя на одно из фото. Я ещё никогда не видел Герберта Шраута вживую, но вряд ли сейчас он был похож на того полного жизни парня, одетого по моде тех лет. Кажется, здесь ему не было ещё и тридцати… и едва ли я узнал бы его, но именно это фото было подписано — тонким росчерком высохших чернил, прямо поверх изображения.
— Как Шраут, — кивнула старушка. Какое-то время молчав и глядев поверх фотографии, она продолжила, — Проблема была в… его силе. Ей нужен был выплеск, всё больше и больше, и со временем она просто начала… гнить в нём самом, обращаясь в скверну, выворачивая его способности наизнанку.
Я удивленно приподнял брови. Знакомая история.
— Когда сдерживать болезнь стало невозможно, — Дюбуа снова прикрыла глаза, — он решил уйти. И ушёл. Я не видела его двадцать лет… лишь незадолго до смерти он пришёл ко мне. Тогда я впервые и узнала об этой болезни — до этого могла лишь гадать.
Она обвела руками помещение, где мы находились.
— Он рассказал мне, что заготовил этот склеп. Объяснил почему ушел, — морщинистая рука Дюбуа коснулась её подбородка. — Система работала и без него, а он сам… начал превращаться попросту в символ и божество. Бороться с этим было не в его силах, участвовать в этом ему было попросту противно. К тому же, постоянная боль и скверна внутри него начали… влиять на рассудок.
Она постучала по саркофагу сухим пальцем.
— То, что залито в этот бетон, в эти стены… удерживает внутри всю ту скверну, которая скопилась за это время. Это ещё одна причина, почему я редко хожу сюда. Провести здесь полчаса или час — безвредно, но больше…
— Я бывал в мёртвых городах, — тактично сообщил ей я. Пару секунд Мадлен смотрела на себя, затем кивнула.
— Значит, знаете, что содержит в себе это место.
Кажется, рассказ подошёл к концу. Несомненно, интересно, но…
— Так зачем мы тут, в конечном итоге? — уточнил я.
— Это ещё одна вещь, о которой он рассказал мне во время нашей последней встречи, — ответила Дюбуа. — Он… фактически, отдал свою жизнь, чтобы сохранить незатронутой скверной ядро своей силы. Её центр, то, «что азиаты называют «Божественным»» как он выразился. Она поддерживала в нём жизнь уже долгое время, но ещё немного — и скверна захватила бы и её.
Это всё… звучало слишком знакомо. И знакомство это было недобрым. Я отвернул голову в сторону и уставился на пол..
— Нужен был кто-то, кому он мог бы передать это ядро — но подходил лишь тот, кого бы при этом не затронула скверна. Кто-то с Уроборосом.
Она покачала головой и отвернулась в сторону.
— Я… отказалась. Не хотела брать на себя такой груз.
Хм. Превосходно, вы отказались, мадам Дюбуа, а теперь хотели отдать эту частицу первому попавшемуся с Уроборосом, которого знаете меньше часа? И я должен на это согласиться?
— Дело даже не в самой силе, — продолжала Дюбуа. — Дело в том, что оно — это ядро, его «Божественный» — показывает волю Императора. Люций даже не догадывался, что когда-нибудь культ личности поможет сохранить Империю.
— Это секретные вещи, — не выдержал я. Порой лучше спросить напрямую, чем шарить наугад. — Слишком секретные, чтобы говорить их… мне.
— Вам, господин Ротт? — Дюбуа подняла глаза на меня. — Я знаю. Мы практически незнакомы, и у меня — как и у вас — нет никаких гарантий. Но времени нет, и я уже говорила, что готова сейчас пойти на самое отчаянные меры. Как и Шрауты, — она указала пальцем вверх.
Не то, чтобы это повысило мой градус доверия к ней, но в одном она права — то, что сейчас происходило в Империи, происходило очень быстро, практически стремительно. Победит тот, кто будет действовать быстрее и решительней.
— Ладно, — кивнул я. — И… теоретически, пока — только теоретически… как же мне получить этот «Божественный»?
Лицо Дюбуа перекосилось.
— Взять его, — было видно, что ей неприятно об этом говорить. — Вырвать… из его сердца.
Что ж, если у меня и оставались ещё какие-то вопросы, то сейчас они попросту застыли в горле.
Глава 12
Голова болела — но в этом не было абсолютно ничего непривычного. К постоянной головной боли агент Рубан привык так давно, что, казалось, она была его спутницей с самого рождения. Застонав, он сделал попытку зарыться носом в подушку, но телефон всё равно продолжил разрываться.