Снова закрыв глаза, я направил в Люция поток скверны помощнее. Узоры начали мерцать куда быстрее прежнего, и чем больше я вливал, тем чаще они появлялись и гасли вокруг меня. В какой-то момент воздух вокруг меня сгустился, а фиолетовые линии и вовсе принялись потрескивать, подобно разрядам электричества.
Когда я плюс-минус убедился в том, что всё идет как надо, оставалось только понять, когда мне стоит остановиться. Скверна — это моё бессмертие, и, несмотря на все минусы, которые оно за собой несёт, терять его сейчас мне совершенно не хочется.
Нужно просто избавиться от той части скверны, которая убивает меня конкретно сейчас, в виде болезни.
Конечно, я подумывал о том, чтобы вылить вообще всё, что я получил во время последней стычки с Родионом, однако решил этого не делать. Учитывая масштаб игр, в которые я влез, произойти может что угодно. А в обычной жизни… стоит полагать, что смерть не такое уж и частое явление, если ты ею не окружен изначально.
Я продолжал переливание скверны и ощущал, как её количество во мне значительно уменьшается. Тем не менее, по сравнению с тем, что оставалось внутри — я влил в Люция всего ничего.
Что же, не остается ничего, кроме как еще немного усилить напор и продол…
Это было похоже на взрывную волну, только без взрыва. Я летел спиной вперёд, глядя на то, как перед моими глазами проносятся ряды крестов, пока не врезался в что-то твёрдое и деревянное.
В глазах на секунду потемнело.
Я резко подскочил на ноги и замер. Что-то изменилось. Я находился там же, где и пару секунд назад, но ни Рубана… ни могил вокруг не было.
Странное, но знакомое ощущение. В последний раз я себя так ощущал, когда погиб совет, а меня перенесли из реальности в… вакуум, где мы мило побеседовали со скверной.
Как и тогда, я ощущал себя здесь и не здесь одновременно. Словно бессильный наблюдатель.
Это всё, что мне оставалось делать. Наблюдать.
Сначала я этого не заметил, но… по лицу моросил мелкий дождик.
На улице стоял день, но он был хмурым и свинцовым, как после дождя поздней осенью. Вдалеке… раздавались звуки взрывающихся артиллерийских снарядов.
Я посмотрел вниз. Тела, сотни тел без лиц, окутанные лишь темным сиянием скверны.
Передо мной небольшая горка, кажется… тоже из тел. Прямо на ней молодой парень с длинными, мокрыми от дождя волосами. Полностью обнаженный, он стоял, разведя руки в стороны, и… выглядел очень уставшим? Всё его тело было покрыто шрамами и царапинами, из которых то и дело сочилась стекающая вниз кровь.
Мертвецы, до этого момента мирно лежавшие под ногами, начали приходить в себя и ползти к нему. Добираясь до него, один за одним, создания принимались наносить ему удары. Оставлять новые царапины. Только затем, чтобы рассыпаться в прах после удачного попадания.
Их становилось всё больше, они лезли из земли. Из леса вокруг нас. Из огромной горы тел, на которой стоял парень. Они ползли отовсюду. Время от времени вокруг парня появлялось золотое сияние, выжигающее собой тьму скверны, однако… он не использовал эту силу для нападения, нет. Она была нужна ему только затем, чтобы выстоять, продержаться.
Он стоял так многие годы.
Не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, кто это. Тем более, сотню раз видя его лицо до этого момента — в кино, на фото и картинах.
Люций, каким он был во время битвы.
Он повернул ко мне голову. В глазах… скорбь, мука.
— Ты… кажется, Марк.
Я попытался ответить, но слова застряли в глотке.
Вместо этого почему-то… мне захотелось посмотреть на себя. На тьму, в которой иллюзорно проглядывался силуэт моего тела. Я не успел даже нахмурить брови, когда позади раздался шум. С каждой секундой он всё нарастал.
Я обернулся.
Толпа мертвецов, которые рвались к Люцию, увеличилась в десятки раз. Да и сами они… стали больше, злее.
Шум продолжал расти. Тьма медленно окутывает всё вокруг и стремится к Люцию.
Он смотрит вниз. Сжимает зубы.
В его взгляде нет гнева, нет осуждения. Только скорбь.
— Ты это сделал, Марк. Ты должен это и исправить.
Мертвецы волной захлестывают его. Он падает. По небу разносится звон, сияние исчезает… разбивается осколками.
Секунда — и сами небеса затягиваются тьмой. Отовсюду сразу и ниоткуда конкретно, раздается крик. Темнота, но не как ночью, когда солнце на время укрывается, а словно солнце пропало вовсе.
Дождь перестает приятно капать на моё лицо. Без солнца нет не только света, но и тепла. Теперь в меня врезаются небольшие, острые льдинки.
Мертвецы исчезают один за одним. Просто превращаются в одну темную массу.