— В прошлый раз, — вздохнул я, — он создал Империю.
— Вот именно, — с нажимом произнёс Рубан — и, помолчав, добавил, — И я не хочу жить в стране, которую может создать эта тварь.
Нет, это не было обманом зрения. Фигуры из камня и металла действительно двигались.
Уже в следующий миг до Льва и Мадлен донеслись звуки — скрежет и звон металла, хруст, крики…
— Боже, — старуха выпрямилась, вглядываясь вперёд. — Что там… происходит?
Лев поднял одну бровь. Хороший вопрос, вот только не время и не место его сейчас задавать.
— Пошли, — он кивнул головой, настойчиво беря бабушку за руку. — Кажется, там всё всерьёз.
— Конечно, всерьёз… — пробормотала старуха. — И ты хочешь, чтобы я ушла? Мы этого и ждали…
— Гигантских солдатиков? — скрежет становился всё громче и громче, время истекало. — Нет, мы ждали Ротта, а не их. Идём!
— Я никуда не пойду! — Мадлен вырвала свою руку. — И прекрати паниковать. Немедленно.
— Я не паникую, — Лев сложил руки на груди. — Я проявляю разумную осторожность. Ты сегодня уже умирала — хочешь ещё?
На этот раз Мадлен не снизошла до ответа внуку; раздражённо махнув сухопарой рукой, она двинулась вперёд. Кажется, вариант «не вмешиваться в этот кровавый бред» исчезал в тумане, маша ручкой.
А бред… был действительно кровавым. Пока длилась их короткая перепалка, зашевелились уже и те статуи, что были ближе, которые можно было разглядеть.
Некоторые из них дрались друг с другом. Некоторые, и только.
Видимо, для болванчиков не было разницы, кого бить, и они просто реагировали на фигуры перед собой. К несчастью, именно такими фигурами и стали бойцы из охраны клана. Лев, морщась, смотрел, как одна статуя протыкает грудь офицеру металлическим гранёным штыком, другая мозжит голову кулаком из мрамора, третья пытается стрелять, у неё ничего не выходит, и она идёт в рукопашную…
— Может, хватит любоваться? — он обернулся на старуху. — Минута-полторы — и этот бред дойдёт до нас. Нам нужно убраться от статуй подальше.
— Ты как будто боишься их? — старуха холодно поглядела на него. — Ты пробуждённый, Лев. А это болванчики.
— Мадам Дюбуа, мадам Дюбуа! — ожила внезапно рация в её руке. — Ответьте, мадам Дюбуа!
— Я слушаю, — она так же холодно и надменно поглядела вдаль; Лев последовал её примеру, соображая на ходу, какой из защитных навыков будет тут наиболее уместен. Нет, если бы перед ним стояла задача выжить самому — он бы знал, что задействовать, но бабушка с её Уроборосом слишком уязвима… и слишком упёрта, чтобы уйти отсюда.
— Вам нужно уходить! — офицер тоже попытался воззвать к её голосу разума.
— Уходить? — она подняла бровь. — Я плачу вам достаточно, чтобы вы могли избавить меня от этой маленькой проблемы.
Скрежет раздался совсем рядом; Лев напрягся, врубая навык. Стазис-поле должно подойти; любая опасность, грозящая ему или тому, кто рядом с ним, просто завязнет в нём, дав лишнее время для удара.
Навык оказался своевременным. Удар ближайшей из статуй угодил бы Льву прямо в лицо, если бы не он; уйдя от колющего удара, Лев дополнительно укрепил кулаки — и врезал по статуе, сгибая штык.
Бесполезно. Они гнутся, деформируются, но боеспособности не теряют. Что с ним можно или нужно сделать, чтобы это сработало?
Лев парировал ещё несколько ударов, а затем его противник переключился на другую статую, стоящую рядом и тоже начавшую оживать.
— По крайней мере, они тупые, — парень обернулся на бабушку; то глядела на рацию, которая уже замолчала. — Так это сделал Ротт, думаешь? Он способен на такое?
— Он полон сюрпризов, — кивнула старуха. — Нам и правда нужно выбираться. Но не к вертолёту, чтобы бежать, а к источнику этого беспредела. Сможешь провести меня к нему?
Она указала пальцем куда-то вбок… и Лев увидел его. Фигуру, что медленно шла вперёд, как будто схватка её не касалась. Как только кто-то становился у него на пути, фигура просто отбрасывала его прочь.
— Ротт? — пробормотал Лев. — Это он?
Да нет. Ротт был пониже, не такой атлетический… и волосы покороче. А ещё он точно не походил на оживший труп.
Сзади раздался звенящий звук; стазис-поле задержало новый удар, который в ином случае размозжил бы ему затылок.
— Бл*! — выругался Лев, нанося врагу ответный удар. — Что я должен с ними делать? Расплавить?
Впрочем, удар кулака в условное лицо статуи всё же возымел эффект; мраморное лицо раскрошилось, и фигура, пошатнувшись, упала вниз. Как же зловеще она выглядит, подумал Лев. Как все они зловеще выглядят — и почему он раньше этого не замечал? Окровавленные, с перекошенными злобой лицами…