— Есть одна штука, — Карлов, говоря это, заваривал чай на всех четверых. — Очень могущественный артефакт. Императорская печать. По сути, само знание о нём — одна из самых охраняемых государственных тайн Империи. Он делает так, что, когда ты держишь его в руках…
— …ты Император, — закончил Укольцев. — В глазах всего населения. С точки зрения армии, полиции, властей, журналистов.
— Насколько я понимаю, он не обеспечивает верность до конца, не подчиняет разум, — Карлов снял с плиты кипящий чайник. — Но… даже твои враги будут считать тебя Императором. Даже идя на тебя войной, будут осознавать, что воюют с Императором.
— И, разумеется, как у всякого оружия массового поражения, Печать защищена на десять из десяти, — Укольцев подставил чашку под струю кипятка — и принялся размешивать сахар ложечкой. — Как мы уже сказали, тот, кто держит её в руках — будет Императором. Но тот, кто не является Императором по крови — не сможет взять её в руки.
— Тогда какой в ней смысл? — Элиза, мотнув головой, отказалась от чая. — Она просто… подтверждает власть?
— Абсолютной защиты не существует, — улыбнулся Карлов, наливая чай Саре (та отказываться не стала). — Печать убьёт на месте любого, кто возьмёт её в руки, не имея на то права. Но даже она не справится с тем, на кого нельзя воздействовать никакой магией — на Уробороса.
— …Марк, — выдохнула Элиза, откидываясь на спинку кресла.
— Нет! — Сара резко подняла голову. — Нет, нет и нет! Марк Ротт — Император? Вы хотите… вы правда хотите… доверить страну этому эгоистичному, безответственному болвану?
— Никто не будет делать Ротта Императором, — Укольцев выставил ладонь вперёд. — Фактически. Формально же… представь, как быстро окончится война, если мы сможем заполучить Печать.
— Республика никогда не желала крови простых имперцев, — кивнул Карлов. — Их режим, кланы, паразитирующие на всей стране, давно зажились на этом свете, но нам не нужна бойня. Никто не хочет нового Кайзерберга.
— Вот только не нужно сейчас высоких слов о человеколюбии! — Сара продолжала яростно смотреть на КОБРовцев. — Зачем, для чего — это уже другой вопрос. Важно то, что вы собираетесь вручить эту печать Марку Ротту! Тому, кто может обречь на смерть сотню с лишним непричастных людей, сам при этом ничем не рискуя, а всё, что он потом говорит — это «мне жаль».
— Послушай… — начал было Укольцев. Но Сара не желала слушать.
— Ротт думает только о себе, — отрезала она. — Ротт просто… играет другими, когда ему это нужно! Другие делают это осознанно, но Ротт ещё хуже — он даже не задумывается о последствиях, просто делает это так естественно, как будто имеет на то право.
— О чём ты говоришь? — Элиза поглядела на девушку с изумлением.
— Что? — Сара обернулась на неё, и при виде такого гнева в глазах Элизе захотелось отшатнуться. Даже во время разговора в клубе — а тот был очень напряжённым — Сара не была настолько сердита. — Думаешь, ты знаешь Ротта по-настоящему?
— У него не будет никакой реальной власти, — спокойно отметил Карлов, воспользовавшись паузой. — Ни капли.
— У него будет эта Печать, а значит, у него будет вся власть, — Сара снова повернулась к нему. — Вы сами сказали, что не сможете даже забрать её у него. Почему вы решили, что, отдав ему Печать, сможете им командовать?
Оба агента улыбнулись, переглянувшись между собой.
— А вот для этого, — кивнул Укольцев, — нам и нужна Элиза Белецкая — практически единственный человек, который способен быстро приходить к компромиссу с Марком Роттом.
Элиза быстро замотала головой.
— Чего вы хотите? — спросила она. — Чтобы я взяла на себя такую ответственность? Чтобы я ошиблась, и потом на мне была вся та кровь, что…
— Не ошибайся, — согласился Укольцев. — В конце концов, ты будешь не одна.
— К тому же, — заключил Карлов, — думаю, ты заинтересована в том, чтобы Ротт был спасён от неминуемой расплаты за убийство Императора. Конечно, они не смогут его казнить… но быстро поймут, что он бессмертный, и придумают что-нибудь получше.
Чёрт. Вот чёрт. Только не это. Элиза почувствовала, как кровь отливает от лица.
— А помочь ему мы сможем только в том случае, если этого потребуют интересы Республики — в конце концов, мы не частная лавочка по спасению, — продолжал Карлов. — Они засадят его в тюрьму, или запрут в лаборатории…
Нет. Не засадят. Не запрут. Если они казнят Марка — то уже ничего не успеют сделать.