С Морбрегом девушку связывало много воспоминаний — всё-таки они с братом бывали здесь относительно часто. Самый настоящий курорт, с пляжами, морем, концертами и так далее — не за тридевять земель, а здесь, по цене обычного автобусного билета! Отдыхали, конечно, «дикарями», но от души и со вкусом.
Сейчас в её распоряжении был туго набитый бумажник, она могла зайти во все кафе, во все магазины…
…а Макса рядом не было.
А утро точно удалось?
— И… девушка, принесите ещё, пожалуйста, пиццу пепперони, — бросила она, когда к ней подошла официантка с кофе и грейпфрутом на блюдечке. — Большую.
Желание играть в красивую жизнь как-то разом испарилось, уступив место мрачным воспоминаниям.
Нет, нечего ей тут задерживаться. Сейчас доест, ну, может, пройдётся по набережной — и сразу в столицу. Там и так, наверное, гадают, куда она пропала. А может, и ещё хуже — вдруг Белецкий закрутил гайки?
…Сару разрывало двойственное ощущение. С одной стороны, чувство долга звало её в столицу. Память о брате, память о сотне ребят, погибших ни за что, не отпускали её. С другой — солнце, курорт, деньги в кармане…
Просто пройтись по набережной. Купить мороженное — если после пиццы ещё что-то влезет. Посмотреть на все эти туристические аттракционы… и сразу на вокзал. Домой и за дело.
Девушка медленно подошла к парапету и поглядела на море. Спокойное, тихое. Как будто ничего не происходит. Словно…
…отчаянный визг тормозов вырвал её из размышлений. Отпрянув в сторону, Сара перепуганно посмотрела вперёд, туда, где мчался разукрашенный грузовик с изображением эскимо на боку. Скорость, с которой он нёсся, его безумная траектория, ледяной след, что он оставлял за собой — всё говорило о том, что творится какое-то безумие.
Но кое-что другое говорило об этом красноречивее. Ей показалось, или за рулём и правда сидел… Марк?
Рассмотреть как следует она не успела. Фургончик пролетел мимо неё, как стрела — а через двести метров неожиданно повернул и нырнул прямо в море.
…что?
У Сары закружилась голова. Что происходит? Какого чёрта? И во что опять вляпался этот Марк Ротт?
Так, спокойнее, спокойнее. Это ведь не её дело, так? Пусть Марк Ротт с друзьями угоняют фургоны, пусть топятся в Остзейском море — плевать. Её дело сейчас — идти на вокзал и брать билет до дома…
Решительно развернувшись, Сара зашагала в другую сторону. Не думать о Марке Ротте. Не думать о нём — и всё…
Как будто это так просто.
— Спокойно, — Сара вздрогнула, услышав этот голос, и быстро отвернулась к парапету. — Далеко они не уйдут.
Краем глаза она видела остановившуюся рядом машину, вышедших из неё людей. Если только те вглядятся в её фигуру — то…
По счастью, и Карлов, и Укольцев, и те, кто был с ними, смотрели совсем в другую сторону.
— Мы знаем, где они, — подтвердил вслед за напарником Укольцев. — Или, точнее, куда они направятся.
— Здесь были трое, значит, остальные двое там, — Карлов смотрел вдаль, туда, откуда машина сиганула в море.
Что они здесь делают?.. Когда Сара видела этих двоих в последний раз — агенты были надёжно связаны по рукам и ногам, и Рубан разговаривал с ними «по душам».
Видимо, не так уж и надёжно.
— А что насчёт заложника?
— О, насчёт него не бойтесь, — произнёс ещё один голос, незнакомый. — Он-то за себя постоит.
— Тогда по коням, — определился Укольцев. — Подберёмся поближе, выждем, пока они соединятся — или Рубан сообразит, что к чему — и возьмём их всех разом.
…чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.
Кажется, вокзал пока отменялся.
На самом деле, это было не так-то просто — делать вид, будто ты невозмутим и всё в порядке.
Нет, Ивана уже захватывали в плен в его жизни. Более того — его даже пытали, хотя он и умудрился стереть это воспоминание из своей памяти.
Эти трое… они были не похожи на Пашу, вообще на тех, кто собирается прибегнуть к пыткам. Но Иван прекрасно осознавал: непохожесть не означает, что этого не случится.
Сидящий перед ним парень-ровесник со слегка растерянным лицом — Марк Ротт. Аристократ, формальный правитель Альянса Пяти, человек, обвинявшийся в убийстве Императора и виновный в осквернении столицы Империи. На словах он, может, и хочет всё вернуть на место, всех спасти… но то на словах.
Иван отлично помнил, как на его глазах этот тип превратился… в тёмная пятно. Чёрная дыра в форме человека, настолько оглушительный мрак, что глаза было больно на него смотреть.
Разумеется, это была скверна внутри него. Из-за своей связи с Силой он видел её яснее остальных… а сам Ротт, судя по тому, как он отворачивал от него лицо, видел его Силу.