Войдя, подросток бегло оглядел помещение, скользнул взглядом по Рубану, Элизе… и остановил свой взгляд на мне.
— Так вот ты какой вживую, Марк Ротт, — усмехнулся он. — Совершенно не похож на человека, способного убить Императора. Знаешь, а ведь когда новость только появилась, я почему-то сразу подумал, что это на самом деле вовсе не ты.
— Эээ… — я попытался что-то ответить, но слова не шли на ум. — Спасибо… если это комплимент, конечно.
— Удивлены? — Сато вовсю улыбался, наслаждаясь произведённым эффектом. — Думали, что я выгляжу как-то иначе?
— То-о-очно, — вдруг протянул Рубан, хлопая себя ладонью по лбу. — Теперь я вспомнил. Феникс.
— Феникс, — подтвердил Сато. — Фэнхуан, если быть точнее. Я как человек, проживающий жизнь с нуля — старею по часам.
— Что? — удивилась Элиза. — Так вы тоже… вроде бессмертного?
— Вроде, только со своей фишкой, — согласился Сато. — Поэтому и был заинтересован в том, чтобы увидеть другого бессмертного лично. Уже третьего… после меня и Ивана.
— Развели бессмертных… — фыркнул Рубан, садясь на диван в прихожей.
— Если вы так хотели видеть меня, — нахмурился я, совладав с первым удивлением, — то могли бы прибыть и раньше.
— Прибыл так скоро, как только смог, — улыбка на лице Сато погасла. — Как видишь, мой график достаточно плотный, чтобы я сумел выбраться сюда только в это время, непригодное для обычных бизнес-встреч. Партнёры, хоть и знают о моей особенности… предпочитают, чтобы перед ними сидел взрослый человек. Я решил, что вы… менее консервативны, господин Ротт.
Он махнул рукой на ближайшую дверь.
— Госпожа Белецкая, господин Рубан. Я прошу у вас прощения за эту небольшую бестактность, но мне хотелось бы побеседовать с господином Роттом один на один.
— Милости просим, — проворчал Рубан.
— Не огорчайтесь, — Сато двинулся к двери, и я последовал за ним. — Уже к ближайшему рассвету вы будете совершенно свободны. Я позабочусь, чтобы вам предоставили транспорт и всё необходимое…
— А что насчёт обещанного? — напомнил я. — Гьяллархорн.
— Вот именно это, — кивнул подросток, — мы и обсудим один на один.
…дверь за нами захлопнулась. Все четверо охранников остались снаружи, но, судя по тяжёлым шагам, встали как раз у самой двери — чтобы никто из моих товарищей не вздумал подслушивать.
— И в чём причина такой секретности? — уточнил я, садясь в кресло.
Сато спокойно оглядел помещение. Несмотря на то, что ему на самом деле было невесть сколько лет, его движения и взгляды действительно отдавали чем-то подростковым.
— В условии, — медленно заключил он, садясь напротив меня. — В условии, которое я вам поставлю, господин Ротт.
Я вопросительно поглядел на него.
— Когда-то давно — почти сто лет назад, — начал он издалека, — один мой старый друг сообщил мне о разработке проекта Гьяллархорн. Недавно почивший друг, насколько я узнал. Герберт Шраут.
Я приподнял бровь.
— Серьёзно? Глава УБИ и один из фактических правителей Республики — друзья?
— Жизнь, особенно такая долгая и насыщенная, порой разводит друзей очень далеко, — вот в этом вздохе я почувствовал вовсе не детские нотки. — Герберт… никогда не видел во мне республиканца. Он знал меня ещё выходцем из Азиатского Конгломерата, и резонно полагал, что Республика для меня — способ достижения целей, и не более.
— А ещё он знал о вас что-то такое, — хмыкнул я. — Как он говорил?.. Кажется, «то, что может разрушить жизнь в пыль».
— Знал, — не стал отрицать Сато. — Как и я о нём.
Он покивал своим мыслям и продолжил.
— Так вот. О чём я… одну из частей Гьяллархорна он оставил на хранение мне, вторую — вывез и вовсе в Конгломерат. Третья была припрятана здесь, под Морбрегом, и, кажется, вы уже заполучили её.
— Практически, — я решил не развивать ту тему, что Тина и остальные, заполучившие эту часть, сейчас обретаются невесть где.
— Так вот, — заключил Сато. — Вы спрашивали, почему я не приехал побыстрее. Отвечу: я улаживал вопросы. Убеждал правительство Республики, что война бесперспективна, и что их агрессия погубит всех. Приводил доводы. А кроме того… я послал своих людей в Конгломерат, за ещё одной частью Гьяллархорна.
Я вытаращился на Сато.
— Но вам-то это зачем…
— Я живу в этом мире уже очень давно, — поморщился он. — И, знаете, предпочитаю спокойствие. Я не миротворец, но я знаю, что такое война — а это, поверьте, очень неприятная штука. Особенно для деловых людей.
Он вновь улыбнулся задорной мальчишеской улыбкой.
— Итак, моё условие. Ваши спутники могут склонить вас к решению, но я хотел бы, чтобы вы, господин Ротт, приняли его сами. Поэтому мы говорим наедине. Согласитесь — и я отдам вам обе части Гьяллархорна.