Женщина покосилась на неё.
— Добрый день, Элиза.
— Вот только не надо… — девушка попятилась назад. — Вы пытались убить меня, и теперь…
— Мы пытались, — согласился мой отец, вышагивая по бункеру на металлических протезах. Со времени нашей последней встречи он обрёл… более очеловеченный вид, что ли? Не было такого ощущения, что смотришь на что-то несуразно-чуждое, мёртвое…
Впрочем, и с живыми людьми эту пару спутать было нельзя.
— Мы пытались, потому что ты отвергла наше предложение, — кивнула женщина. — Но сейчас ты на правильном пути. Ты поехала в Империю, чтобы спасти моего сына, Элиза. Мы с Алексом готовы дать тебе второй шанс.
Ч… что? У меня перехватило дыхание.
Облик матери… за те годы, что я не видел её, он почти стёрся у меня из сознания. Что-то усреднённо-прекрасное, иконизированное детским восприятием, не более. Но теперь всё медленно возвращалось мне в память.
— Мама? — тихо прошептал я, расширяя глаза.
— Это не твоя мать, Марк, — холодно заметила Элиза. Она прекратила отступать, но глядела на парочку с лютой ненавистью. — И не твой отец. Я знаю, о чём говорю. Моего отца они тоже сделали таким — осквернённым зомби.
— Тебе ли бояться скверны, Марк? — отец поглядел на меня. — После всего, что было? Что для тебя важнее: кровные узы или суеверный испуг перед неизвестным?
— Я бы послушал сейчас Элизу, Марк, — Рубан глядел на нас. — Тем более, что пришли-то, кажется, к тебе.
Слова застряли у меня в горле; все возможные эмоции, смешавшись воедино, образовали в голове невообразимый белый шум, из которого было невозможно вычленить что-то конкретное. Вопросы, упрёки, страхи и надежды…
— Долго ждали нас тут? — осведомился Рубан, проходя вперёд. Кажется, убивать нас прямо сейчас не собирались… и он решил немного подыграть гостям.
— Два дня, — кивнула моя мать. — Не страшно.
— А если бы мы не пришли сюда? — Элиза двинулась вслед за Рубаном, один я как стоял в проходе, так и остался там стоять. — Если бы поехали напрямую в Империю или ещё куда-то?
— Вы бы пришли, — возразила женщина. — Просто чтобы проверить. Я знаю своего сына. Это ведь была его идея, так?
Я молча указал на Элизу.
— Моя, вообще-то, — с милой улыбочкой заметила та. — Есть ещё вопросы.
Моя мать молча пожала плечами.
— Так ради чего такое упорство? — Рубан осматривал Арк. Отсюда вынесли всё мало-мальски ценное, оставив почти голые стены, но пустой контейнер от «Гьяллархорна» по-прежнему стоял в центре комнаты, сиротливо распахнув створки. — Зачем вы пришли? Хотели бы напасть — уже напали бы, значит, вы здесь не для этого.
— Какая проницательность, агент Рубан, — усмехнулся мой отец. — Нет. Мы здесь для того, чтобы помочь сыну.
— С-с-с чего мне вам верить? — речь медленно возвращалась ко мне, и я из последних сил пытался рассуждать логически. — Вы же заодно с Родионом.
— А кто тебе сказал, что Родион против тебя? — подняла бровь мать. — Мы на одной стороне, сынок. Ты знаешь, где твои враги и кто они. Люций, Дюбуа — вот это враги.
— Человек, закачавший в меня скверну целой страны — не враг? — почему-то такая наглая ложь отрезвила меня, как ведро холодной воды. — Человек, подставивший меня перед всей страной, сделавший преступником номер один, причём дважды — не враг?
— Тебя следовало направить, — мать улыбнулась. — Указать тебе путь.
— Ах, вот как? — усмехнулся я. — Так, значит?
— Ты и сейчас ещё не закончил этот путь, — согласилась она. — Но ты делаешь большие успехи. Я горжусь тобой, Марк.
Сбоку от меня что-то вспыхнуло; я покосился вправо и увидел Элизу, рука которой горела пламенем.
— Вы, кажется, боитесь огня, твари? — заметила она, подкидывая горящий шар в ладони. — Насколько помню.
— Как и все люди, — согласился Алекс.
— Вы не люди.
— Порождения скверны, да-да, — заметила моя мать. — Элиза. Даже способность управлять огнём к тебе пришла из-за скверны. Ты используешь её прямо сейчас, и всё равно боишься и ненавидишь. Никак не поймёшь, что скверна — это просто сила, и она не хочет зла.
Действительно. Управление огнём — это способность Элизы повелевать льдом, вывернутая наизнанку.
— Бесполезно, — заметил я. — Можете взывать к моим сыновним чувствам, можете уговаривать или доказывать — мы с вами по разные стороны баррикад. Лучше просто скажите, чего хотите, и разойдёмся.
— Хорошо, — кивнула моя мать. — Кстати… девочка, если ты попытаешься напасть — то совершишь большую глупость. Я не причиню вреда своему сыну, а вот ты и агент Рубан…
Она покачала головой, и от её фигуры начали развеваться во все стороны чёрные щупальца-жгуты. Элиза фыркнула и погасила огненный шар.