Пока что это было самое реальное, что мог бы ей дать этот солдат.
— А… — паренёк сглотнул голодную слюну.
— Или может торчать здесь, — пожала она плечами. — Тогда тебя прикончат, а у меня отберут сигареты и посадят в какой-нибудь сырой подвал без окон. Что выбираешь?
Несколько раз кивнув, солдат скрылся в ельнике.
…разумеется, вечером он появился с первыми признаками темноты. Тина беспрекословно отправила ему через решётку половину своего рациона, а затем целых полтора часа слушала его «отчёт» о происходящем. О войне, которая началась около границы. О битве, в которой Император поднимал мёртвых. О новом мёртвом городе. И о блужданиях по лесу, конечно же. Временами она говорила солдату — того звали Егором — затихнуть, или тот сам умолкал, слыша какой-то шорох, а затем принимался говорить вновь.
Что ж, заметили их или нет — но вчера вечером их разговор никто не прерывал.
Что ж, материала к размышлению было достаточно, а до тех пор…
— Придёшь завтра, в это же время, — Тина даже не предлагала, а просто указывала Егору, и тот кивал головой. — Получишь ещё еду в обмен на…
Она задумалась.
—…вот какую информацию, — медленно произнесла она. — Попытайся выяснить, что это за место, где меня держат. Это то ли бывший санаторий, то ли больница… Также узнай, есть ли рядом что-то, кроме леса — дорога, люди, какие-то строения…
…главное — не спешить.
Тина напряжённо вглядывалась в темному, ожидая появления Егора. Разумеется, она сказала ему быть осторожным, сказала не попадаться на глаза, но…
Вчера он даже не дотерпел до наступления полной темноты — явился с первыми сумерками. Сейчас уже стемнело основательно… принимать ли это за плохой знак, или парень просто стал осторожнее?
Тина оглянулась. Тарелка с половиной её рациона была спрятана под диваном. Плевать на голод, главное — выбраться отсюда. Да где же он?..
Мимо её окна стремительно пролетела какая-то чёрная птица, пронзительно крича, и Тина отшатнулась. Тьфу, чёрт. Успокоив колотящееся сердце, Тина снова прислушалась к ночной тишине.
Никого. Никаких шагов.
Вот шаги раздались, но с другой стороны — внутри дома; кто-то быстро прошёл мимо её комнаты. Тина стремительно отпрянула от окна и уселась на диван, но всё оставалось тихо — никто не остановился возле её дверей. Дождавшись полной тишины, она снова перебралась к окну. Всё ещё никого, или…
Шорох в кустах. Наконец-то! Сердце снова бешено заколотилось — спокойнее, Тина, спокойнее, ты же бывалый агент, не надо так волноваться… Тина вцепилась в решётки…
Кто-то пробирался сквозь кусты — медленно, громко и совершенно не скрываясь. Совсем рядом закричала ещё одна птица, затем другая…
А затем из кустов прямо к её окну выпало изломанное, перекрученное тело Егора; два тугих чёрных щупальца держали его за плечи, не давая распластаться по земле.
— Умно, Тина, — заметил Родион, выходя из кустов следом; за его спиной маячили Ленора и Алекс Ротты. — И правда умно. Но всё-таки не настолько, чтобы обмануть меня.
Глава 24
Труп мотался у Тины перед глазами. Влево-вправо. Влево-вправо. Движения были плавными, ветка поскрипывала так тихо, что этот звук совершенно не пугал ворон, слетевшихся на свежее угощение.
Вот и все планы.
Как там сказал Родион? «Подумай о том, к чему ведут твои действия?» Что ж, мыслей у неё теперь было предостаточно. Скрип ветки, карканье ворон и свежий — даже почти не воняющий гнилью — покойник напротив окна.
Словно бы в качестве издевательства — хотя почему «словно бы», так оно и было! — в правой руке Егор сжимал пачку сигарет, а в левой — зажигалку. Голова, наклонённая вниз, смотрела в никуда пустыми глазницами. В целом эта фигура напоминала что-то вроде жуткого пугала посреди леса, засиженного ничуть не боящимися его воронами.
Напоминание. Предупреждение.
Интересно, что Лев, по чьей просьбе — как сказал Родион — её вообще оставили в живых, думал по этому поводу? Спросить у него об этом Тина не могла: ни Лев, ни Сара в её тюрьме больше не появлялись. Еду приносил молчаливый Алекс Ротт, чьи металлические протезы тихо лязгали при движении. Под окном раз в полчаса проходила Ленора, проверяющая, не выкинет ли пленница ещё чего-то.
И, конечно, труп. От него никуда не деться — даже если отойти от окна, завесить его занавесками, отвернуться, всё равно память подскажет, что он висит там, что он мёртв и что именно Тина виновна в его смерти.