— Я? Нет… не совсем… это Гарри всегда…
Рон посмотрел на Поттера с Блэк, и девушка взглядом приказала ему: «Умолкни!» — но сказанного было уже не вернуть. Министр приобрел вид человека, услышавшего именно то, что он ожидал, да и хотел услышать. И он вцепился в ответ, как хищная птица в добычу.
— Если вы не были близки с Дамблдором, чем вы объясните тот факт, что он упомянул вас в своем завещании? Индивидуальных наследников там названо совсем немного. Наибольшая часть его собственности – библиотека, магические инструменты и иные личные принадлежности – оставлена Хогвартсу. Почему же он выделил вас, как вы полагаете?
— Я… не знаю, — промямлил Уизли. — Я… когда я сказал, что мы не были близки… ну, то есть, я думаю, он хорошо ко мне относился…
— Не скромничай, Рональд, — сдавленно улыбнулась девушка. — Дамблдор тебя очень любил.
А вот это уже было натяжкой, да еще и чрезмерной. Насколько знал Гарри, Рон и Дамблдор ни разу не встречались один на один, да и другие их встречи можно было пересчитать по пальцам. Однако Скримджер, похоже, их уже не слушал. Он сунул руку под мантию и извлек оттуда мешочек – гораздо больше того, который Хагрид подарил Гарри. Вынув из мешочка пергаментный свиток, Скримджер развернул его и начал читать вслух:
— «Последняя воля Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора»… да, вот здесь… «Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой делюминатор собственного производства в надежде, что он озарит ему путь, когда будет казаться, что впереди лишь мрак».
Руфус достал из мешочка вещицу, которую Гарри уже случалось видеть, – она походила на серебряную зажигалку, однако могла одним щелчком высасывать из любого помещения весь свет и возвращать его обратно. Скримджер наклонился вперед и протянул делюминатор Рону, тот ошеломленно взял его, повертел в пальцах.
— Это очень ценная вещь, — серьезно сказал Скримджер, не сводя с рыжего глаз. — Может быть, даже уникальная. И определенно сконструированная и сделанная самим Дамблдором. Почему он оставил вам такую редкость?
Рон в совершенном недоумении покачал головой.
— У Дамблдора были тысячи учеников, не меньше, — настаивал министр. — И из всех них он упомянул в завещании только вас троих. Почему? И как вы намерены использовать делюминатор, мистер Уизли?
— Наверное, свет им буду гасить, — неопределенно пробормотал он. — На что еще он может сгодиться?
По–видимому, и у Скримджера идей на этот счет не было. Несколько секунд он, прищурясь, вглядывался в Рона, а затем снова обратился к завещанию Дамблдора.
— «Делии Роуз Вальбурге Блэк я оставляю собственный экземпляр маховика, способный перемещать волшебника в пространстве и времени в надежде, что она будет использовать его с умом и большой осторожностью».
Поттер и Уизли недоуменно уставились на министра, а блондинка с дотошной внимательностью вглядывалась в длинную золотую цепь с крохотными сверкающими песочными часами.
— Как вы думаете, мисс Блэк, почему Дамблдор завещал вам эту вещь?
— Он… он знал, что я люблю трансфигурацию, — еле выдавила из себя Слизеринка, вытирая глаза рукавом.
— Но почему именно маховик? Ведь они опасны, последствия перемещения во времени могут быть слишком непредсказуемыми.
— Я не знаю. Наверное, Дамблдор знал, что он мне пригодится.
— Вы когда–либо обсуждали с Дамблдором тему трансфигурации?
— Нет, не обсуждала, — продолжая вытирать глаза, ответила девушка. — И если Министерство за тридцать один день не смогло обнаружить в маховике какое–нибудь тайное послание или что–то запретное, сомневаюсь, что это удастся мне.
Она подавила рыдание. Трое друзей сидели на софе, прижавшись друг к другу так плотно, что Гарри с трудом удалось выпростать руку, чтобы обнять девушку за плечи. Скримджер снова уставился в завещание.
— «Гарри Джеймсу Поттеру, — начал он, и внутри у парня все сжалось от волнения, — я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством».
Министр вынул из мешочка крошечный, размером с грецкий орех, золотой шарик, с довольно вяло трепетавшими серебряными крыльями, и Поттер поневоле ощутил себя обманутым в ожиданиях.
— Почему Дамблдор оставил вам снитч? — натянуто спросил Скримджер.
— Понятия не имею, — он пожал плечами. — По причинам, которые вы только что зачитали, я думаю… как напоминание о том, чего можно достичь, если ты упорен и так далее.
— То есть вы полагаете, что это подарок чисто символический?
— Наверное, — с сомнением ответил Гарри. — Каким же еще он может быть?
— Вопросы здесь задаю я, — оборвал министр и пододвинул свое кресло поближе к софе. Снаружи уже наступили настоящие сумерки, видневшийся в окнах гостиной шатер возносился над живой изгородью, как белый призрак. — Я заметил, что торт, испеченный на день вашего рождения, имеет форму снитча, — Скримджер в привычной манере приподнял подбородок, обращаясь к Гарри. — Почему?
Делия иронически хмыкнула.
— О, разумеется, торт не может быть всего лишь ссылкой на то, что Гарри – великий ловец, это было бы слишком просто, — с явной издевкой произнесла она, кусая губы. — В его глазури наверняка скрыто послание от Дамблдора!
— Не думаю, что в глазури что–либо скрыто, — безразлично отозвался Скримджер, — зато очень удобно скрывать маленькие предметы в снитче. Вы, разумеется, знаете почему?
Гарри пожал плечами. А вот Блэк ответила (Поттер подумал, что привычка отвечать на вопросы въелась в нее так глубоко, что она просто ничего не может с собой поделать):
— Потому что снитчи обладают телесной памятью.
— Чем? — в один голос удивились Гарри и Рон.
— Правильно, — подтвердил Скримджер. — До того как снитч выпускают в игру, никто к нему голыми руками не прикасается, даже его изготовитель всегда работает в перчатках. Снитч несет на себе чары, благодаря которым он узнает первого притронувшегося к нему человека – на случай, если возникнут какие–то споры о том, кто его поймал. Этот снитч, — он поднял золотой шарик повыше, — помнит ваше прикосновение, Поттер. И я подумал, что Дамблдор, который, при всех его недостатках, был изумительным магом, мог заколдовать снитч так, чтобы он открывался только для вас.
Теперь сердце Гарри билось намного быстрее. В правоте Скримджера он не сомневался. Как же ему извернуться и не притронуться к снитчу голыми руками на глазах у министра?
— Вы молчите, — нагло продолжал министр. — Возможно, вы уже знаете, что кроется в снитче?
— Нет, — Поттер покачал головой, продолжая гадать, как создать видимость прикосновения к снитчу, не трогая его. Если бы только он владел легилименцией, владел по–настоящему, если бы мог прочесть мысли Делии – Гарри практически слышал, как они буйно мечутся в ее голове.
— Возьмите его, — негромко приказал Скримджер. Гарри взглянул в желтые глаза министра и понял, что выбора нет – остается лишь подчиниться. Он протянул руку, и Руфус медленно и осторожно опустил мячик ему на ладонь. И ничего не произошло. Едва пальцы Поттера сомкнулись на снитче, усталые крылья встрепенулись и замерли. Скримджер, Рон и Делия продолжали жадно вглядываться в частично укрытый пальцами Гарри мячик, словно еще надеялись, что он превратится в нечто иное.
— Весьма драматично, — холодно произнес Поттер. Уизли с Блэк рассмеялись.
— Надеюсь, это все? — полюбопытствовала девушка, приподнимаясь с софы.
— Не совсем, — загадочно ответил Скримджер, теперь уже разозлившийся по–настоящему. — Дамблдор оставил вам еще один подарок.
Казалось, волнение, повисшее в воздухе, разгоралось с новой силой. На сей раз министр читать по завещанию не стал.
— Это меч Годрика Гриффиндора. К сожалению, Дамблдор не имел права распоряжаться этим мечом, поскольку это важная историческая реликвия, она принадлежит…
— Гарри! — вдруг вздернула подбородок Делия, складывая руки на груди и нарочито фыркая. — Он принадлежит Гарри. Меч попал к нему в самый важный момент в Тайной Комнате.
Повисло неловкое молчание. Рон натужно кашлянул и боязно взглянул на подругу.
— Меч может являться любому достойному Гриффиндорцу, и это не значит, что он принадлежит ему. В любом случае нынешнее нахождение меча неизвестно, — сурово сообщил министр.